Проклятый

- Отец! – В один голос, едва не крикнули братья.

- Обождите. Выросли вы сильными и добрыми, но в деревне вас страшатся. Поэтому слушайте мой наказ. – Анисим закашлялся, выплюнул комок спёкшейся крови и закрыл глаза – даже блеклый свет лучины казался слишком ярким, терзал. – Не начинайте драку первыми и не убивайте без необходимости. Не обижайтесь на оскорбления, люди, не имеющие силы, всегда остры на язык. И заботьтесь о матери с дедом. А теперь вынесите меня из избы.

Братья, едва сдерживая рыдания, подняли лавку с лежащим на ней отцом и понесли на улицу.

Пусть он полюбуется на звёздное небо. Человек перед смертью должен видеть красоту, тогда и умрёт тихо, без мучений.

Ночь смотрела колючками звёзд на опалённую злобой деревню. Словно в траур по погибшим, она облачилась в свои лучшие одежды, щедро осыпанные серебром и драгоценными каменьями, даже грязные пятна облаков уплыли за виднокрай, гонимые вечерним ветром. Молчали обычные для весны создания: лягушачий хор не резал слух своим нестройным ором, сверчки не выводили трели, не пели птицы, даже природа сохраняла траурную тишину.

- Сожгите меня на рассвете. – Сказал Анисим на последнем вздохе.

Весь остаток ночи братья складывали костер у лесного озера. Зеркальная гладь воды отразила братьев, несущих тело отца, его сменил полыхающий костёр и метнувшаяся в него женщина. Огонь с жадным рёвом пожирал волосы, одежду, живую плоть.

Братья смотрели на костёр, а из глаз катились слёзы, первый раз в жизни они плакали. Старый волхв, как срубленный дуб упал на землю.

Он знал, что его дочь, согласно принесённой клятве любви, должна последовать за мужем, и не мог этого вынести. Но ещё ужаснее было видеть лица внуков: ещё вчера юность ласкала их, черты были по детски мягкими. Сейчас же перед ним стояли разъярённые медведи. Прекрасные лики молодых красавцев сменились звериным оскалом. Весь лес содрогнулся от бешеного рёва. Взошло Солнце.

Весь полнилась плачем и стонами. Мёртвых хазар принесли в жертву водяному – попросту бросили в реку.

На холмах полыхало около дюжины костров. Кому-то помогали идти, кто-то ковылял к ним сам – необходимо отдать дань уважения тем, кто полёг, защищая родную деревню.

Братья вели деда к родительской избе, старому волхву стало плохо, и до лесной избушки он бы не добрался. Завидя их даже собаки прятались по конурам, не рискуя высовываться. Девки, всегда стайкой вившиеся вблизи молодых охотников, теперь с визгом бежали в дома, едва показывались крепкие фигуры.