Проклятый

Но ты ведь позвал меня не из-за свадьбы. Почему бы богам не оставить меня в покое?

- Они тебя не оставят, никогда! А звал я тебя именно из-за свадьбы. Зря ты так.

- Почему? Я свободный человек, я завоевал себе свободу!

- Ты не человек! – прорычал бог. – И не оборотень! Ты сын Чернобога и от этого не уйти. Твой отец не успокоится, он коварен и ударит по самому больному, по твоей супруге.

- Он мне не отец! Мой родитель мёртв!

- Родитель, тот, кто дал тебе плоть, а душа твоя – творение владыки мрака, причём, должен признать, лучшее творение.

Он изначально вложил в неё некоторые свои знания, частицу себя. Опасайся его и береги свою любовь, охраняй её.

- Благодарю за предупреждение, но почему ты благоволишь мне, ведь ты никогда не вмешивался по своей воле.

- Я твой должник.

- Не помню, чтобы я что-то для тебя делал

- Семья моего воспитанника, их убийцы. Ты судил их, и приговор мне понравился. Ты воспитал его сына, род волков ночи не прервался.

- Прервался.

- Нет, он успел найти волчицу, да и мой обряд сделал тебя одним из них.

- Значит, то, что я перевертень – твоя заслуга?

- Я лишь направлял силы, сделал всё Волк. Прощай, принц тьмы. – зверь рассыпался на комья земли, те измельчились в пыль, исчезли под травой.

Пирующие приветствовали Бэра пьяными криками и требованием выпить чарку медовухи в наказание за долгое отсутствие. Оборотень проглотил и не поморщился. Тут же посыпались требования красивых речей, им тут же отвечали: «к лешему слова и так видно, что любят друг друга» и начинали вопить хмельными голосами, призывая всех бросить еду и послушать их чарующее пение, в них немедля вливали утицу зелена вина и незадачливые певцы стекали под стол.

Кликнули мальчишек, веселивших народ на нескольких предыдущих праздниках. Юнцы, напялив скоморошьи костюмы, изображали известные им похождения Бэра. Особенно ярким, но абсолютно лживым получился пересказ масленичных боёв: Бэр получился таким бла-а-гародным! Соперников он, оказывается, даже не бил, дунул, и они все попадали.

Застолье сначала взрывалось дружным хохотом, постепенно он становился тише и, наконец, перешёл в истеричные всхлипы. Народ держался за животы не в силах сделать даже вдоха. Мальчишки, получив сладостей и игрушек от щедрой руки хозяев, уступили место гуслярам. Те запели о сражениях древности, наследниках великих героев.

Солнце понемногу опускалось. Когда лучезарный Ярило нехотя уступил место ночи, зажгли костры.