Проклятый

Светлана чуть коснулась губами щеки Бэра, потянула в сторону от пирующих. Как ни старались они уйти незамеченными, но песни тут же прекратились, мужчины провожали понимающими взглядами, женщины – завистливыми.

Когда деревья скрыли их от любопытных глаз гостей, Бэр обнял жену за талию, Светлана прильнула к его широкой груди и тихо сказала:

- У меня есть свадебный подарок. – она повела его через лесные дебри.

За всё время его пребывания в деревне, Бэр ни разу не был в этой его части и не знал о пещере, к которой привела его супруга.

Вход оказался закрыт каменной плитой.

- Дальше мне дороги нет. – сказала она. – Там какая-то вещь, принадлежавшая начинателю нашего рода и теперь она твоя.

- Может пусть лучше остаётся там, где сейчас? Не будем беспокоить дух твоего предка.

- Было предсказание: «Мужчина, не польстившийся на блага земные, на власть и на девичье тело, обязан владеть им». Волхвы говорят, два первых тебя не соблазнили, а третьему я сама свидетельница – сколько мы живём вместе, ты не овладел мной.

Я видела как тебе трудно, я сама хотела быть твоей, но ты выдержал. Вещь по праву твоя, иди. Жаль, не могу дать тебе факел, но пещеру нельзя освещать огнём, так какие-то защитные заклятья и вошедший с огнём погибнет через пару шагов.

Бэр, отбросив плиту, нырнул в пещеру слегка озадаченный. Как совпали испытания Чернобога и эти? Он что был связан с этой девушкой ещё до рождения?

- Хватит! – тряхнул головой оборотень. – Попросила забрать и ладно.

А что совпало, так то дела богов.

В каменном зеве царил полумрак, но это для него полумрак, другие люди здесь вообще бы ничего не увидели. Нора оказалась глубокой. И, хотя ход опускался едва заметно, он чувствовал, что находится на глубине девяти-десяти саженей. Воздух становился суше, лунный свет уже не проникал в ход, и даже волчьи глаза видели совсем немного. Но скоро спуск прекратился. Он вывел Бэра в какой-то зал. Здесь вообще ничего не было видно, в застоявшемся воздухе нос тоже не был помощником, приходилось полагаться только на слух.

Оборотень свистнул, определяя по эху размеры пещеры, звук нарисовал примерную картину стен. Здесь было окончание его пути, дальше хода не было.

Не желая разочаровывать жену и возвращаться с пустыми руками, он разделся и бухнулся о каменный пол. Спокойная жизнь оказала своё воздействие: лишь на пятый раз он, очень злой и покрытый пятнами синяков и ссадин, перетёк в волчью личину.