Проклятый

Ты вернёшься ко мне.

Она легла, вспоминая его поцелуй, объятья.

Утром Бэр велел собираться и повел людей в поле. Целый день он заставлял стрелять, рубить, колоть и всё это на скаку. Дружина уже не держалась в сёдлах, но все усвоили эту сложную науку. Особенной ловкостью, как всегда, отличался воспитанник воеводы. Волчонок творил просто чудеса, лишний раз, доказав, что достоин звания дружинника. Алёна со слугами ускакала ещё утром. Она мчалась к родной веси Бэра.

Наталья видела, как на дороге вилась пыль, всадники скакали всё ближе, но не придавала этому значения, пока её не окликнули:

- Эй, это ты та, которую кличут Безкосой? – она обернулась.

С высоты седла надменно смотрела очень красивая девушка в богатом наряде, сияющая золотом украшений.

- Да, это я. – взгляд всадницы заострился, стал жадно изучающим, сменился недоумением.

- Что вам угодно?

- Скажи, что в тебе такого, чего нет у меня? Почему величайший воин не может забыть тебя и быть со мной?

Сердце Натальи сжалось в предчувствии.

- Кто?

Красавица посмотрела взглядом полным презрения, бросила, словно плевок:

- Ты ещё и дура! – стегнув коня, унеслась прочь, только пыль еще клубилась некоторое время. Подошёл муж Безкосой, приобняв жену, спросил.

- Кто это? – Наталья вздрогнула, вырванная из оцепенения.

- Просто девушка.

Алёна нещадно гнала коня, снова и снова понукая его плёткой-трехвосткой. Бедное животное, уже ничего не видя перед собой, неслось, обгоняя ветер, с удил срывалась пена, стук копыт превратился в непрерывный грохот.

Слуги давно отстали, а боярская дочь, почему-то злясь, заставляла скакать ещё быстрее, цедила сквозь зубы:

- Как он мог? Как он мог пренебречь мной ради неё? Простой селянки! У меня есть всё: красота, молодость, я чиста как горный ручей, положение отца, ум, связи, богатство. Нет, Бэр, ты будешь моим, никуда не денешься.

Её конь был почти загнан, когда впереди замаячили фигуры воинов, направляющихся к городу. Девушка позволила скакуну замедлить бег и чинно въехала в их ряды, подобралась к отцу.

Велибор гневно сверкнул очами.

- Где ты была? Где служки?

- Не сердитесь, батюшка, слуги отстали, а была я… – она наклонилась к уху боярина и что-то горячо зашептала. Не сердитом лице отца проступила улыбка, расползлась шире и вот уже старец смотрит на Бэра с видом победителя, шепчет в ответ:

- Молодец, доча. – они отделились от дружины и поспешили вперёд, чтобы поспеть в палаты до наступления ночи.