Проклятый

По весне ей предстояло пахать землю, а пока нужно холить её, кормилицу. Когда же это было? Следующей весной тянула плуг, а осенью она должна была ожеребиться, но околела, так и не разрешившись от бремени. И весной соху тянули он и братья. Потом… А что потом?

- Хазары! – прошипел он. – Будьте вы прокляты! И будь я проклят, что не ушёл тайно. Перун, я иду к тебе! Я знаю, что ты слышишь, готовься!

Он вернулся в действительность, воспоминания приносили боль. Конь стоял, не двигаясь, страшась потревожить хозяина, занятого какими-то очень важными и непонятными ему, обычному чёрному жеребцу, мыслями.

- Ты, мой хороший. – Бэр гладил бархатный нос, стыдясь признаться в своей слабости даже коню. Признаться, что спасается от постоянных мучений в воспоминаниях о таких крохотных кусочках счастья, которые всё же были. Были, даже в его проклятой жизни!

Зачерпнул пригоршней воду, плеснул в умную морду. Поднимая облака водяной пыли, выгнал коня на берег, вышел сам, оделся. Ругнулся, опять разделся и принялся стирать рубаху и штаны, вымывая пыль и пот.

Развесив одежду по кустам, потащил к воде потничек – кони тоже чистоту любят. Выполоскал, разложил на гальке, улёгся сам. Так и лежал, любуясь закатом.

С первыми звёздами прибежал Волчонок:

- Бэр, воины волнуются. Может, чего случилось?

- Нет, всё в порядке. Народ почистился?

- Даже помылся.

- Почему я не видел?

- Не хотели тебя беспокоить и мылись там, – он указал ниже по течению. – за изгибом. Ты какой-то странный князь.

- Я же просил, не называй меня так.

А странный я потому как мы на границе хазарских земель. Те, с кем мы бились, так, мелочь, неопытная молодёжь. А среди них есть и матёрые. – он поёжился, вспомнив убийцу братьев. – И все они там, за рекой, при кагане.

- Сомнём, втопчем в пыль! – уверенно заявил мальчишка.

- Думаешь?

- Уверен!

- Сядь, я тебе кое-что расскажу. У меня было два младших брата. Такие же ловкие и умелые. Мы заночевали в лесу. – на ледяные глаза навернулись слёзы, голос сорвался.

– Напала сотня хазар. Мы перебили всех, остался один. Он убил братьев и оставил мне на вечную память этот шрам. – Бэр коснулся пальцами кинжального следа на лице. – Он был один.

- Но ты убил его?

- Сам чуть не погиб!

- Сомнём! Заставим умирать в мучениях! На колья, четвертовать, крюком за ребро! Рвать конями, хоронить заживо!

- Неужели это я сделал тебя таким кровожадным? – ужаснулся оборотень.

- Нет, они! Ты ведь сам жаждешь этого! Признай!

- Да, жажду.