Землянин. Том 2

С той стороны, кроме меня и того, что происходит за моей спиной, ничего не было видно. В ушах потихоньку начинало тикать, мысли в голове приобрели какую–то волнистость. Может, зря я ответил сейчас? Может, стоило подождать? Ну а почему бы и нет? Что тут такого? Вроде какая–то мысль мелькала насчет этого, но умелькнула куда–то. Ладно… Я глянул на Умника. Тот махнул рукой, мол, не мешай и продолжай. Ага, тоже занялся анализом.

― Приветствую тебя, Ник! ― Генерал Орлов кивнул, с любопытством глядя на меня и по тому, что попадает в камеру, пытаясь определить, где я.

― И вам не хворать, генерал! Пошто честь такая явлена мне ― видеть вас?

Орлов улыбнулся:

― Ну, во–первых, есть вопрос ― с тобой все в порядке? Помощь не нужна?

― Что за вопросы, начальник? ― Я приподнял бровь.

― Да есть информация, что у тебя проблемы. Но если нет ― значит, нет.

― Проблемы? Хм… ― Я приложил указательный палец к подбородку и задумался. Тик–тик–так. ― Проблем много, но все они носят трансцендентальный характер и вряд ли могут быть решены в рамках текущих возможностей человечества!

Тик–так, тикают часики, вытаскивая что–то из далекого–близкого астрала.

― Это да, ― прикинулся простаком генерал. ― Нам бы что попроще, земное. Хм… В общем, есть кое–какие серьезные официальные вопросы, которые хотелось бы решить в узком кругу. Не заглянешь на огонек?

В это время за моей спиной пронесся болид. Истребкам удалось–таки сбить еще один аппарат проклятых инопланетных сущностей, своим видом и сутью оскорбляющих замысел божий.

Я специально не стал прятать картинку, дабы это творение божье, с которым я общался, защищающее свою землю, видело, как достойно дерутся его соплеменники.

― Обязательно, генерал. Как освобожусь.

― Тебе точно помощь не нужна?

― Твоя помощь, достойный воин, в служении своей земле, что ты и делаешь умело и смело, ― неожиданно воодушевился я. На мгновение я запнулся, услышав, как где–то зазвучала мелодия Баха, кажется, это был его реквием.

― Здесь же требуется вмешательство иного порядка. Божий замысел искажен и трещит от попыток тьмы прорвать белую ткань мироздания. ― Мой голос постепенно набирал силу, амплитуда росла, а мне это ужасно нравилось, особенно громоподобность голоса и гнев, разгорающийся в груди. ― И даже сестры мойры, давние помощницы его, устали прясть без помощи, ибо нити судьбы гниют и рвутся.