Колыбель

— Серьезно? Какого адского демона ты увиливаешь? Я, кстати, заметил схожесть собственного имени с именем нашего мелкого друга. — Гулуй обернулся к проводнику. — Говори, что означает «Улу»?

Улу затравленно поводил глазами, но ответил:

— Гниль, мой принц.

— Что??

— Гниль — очень хорошо. Можно есть. Помогает не сгинуть. Не умереть в голод, — смущенно защебетал тонка. — Хорошее имя. В моем клане. Многие носят его. Даже вожди носят!

— Гулуй можно перевести «зверь гнили» или «зверь из гнили», — решил исправить ситуацию Кансарус.

— Верно ли я сказал, Улу?

— Верно. Но у нас такое имя не ходит. Оно из наречия болотных.

Гулуй Маурирта втянул горный воздух тонким аристократическим носом, стараясь успокоиться. Зверь гнили! Зачем спросил? Зачем разломал эту древнюю шкатулку? Хотя... От имени «зверь», наверное, не отказался бы.

— Два плешивых ублюдка, — выбранился Гулуй. — Эй! — повысил он голос. — Вы все онемели? Или я один вижу всадников?

Дорога заметно сузилась: две телеги разъехались бы с трудом.

Она забирала вверх, еще не становясь кручей. Впереди виднелась развилка. Водная полоска Крюка покидала там свою суженую, укрываясь в небольшом ущелье снизу. Иногда по краям дороги попадались можжевеловые кусты и редкие кособокие деревца акации. Из ворот замка выезжали всадники, перестраиваясь в колонну. Кансарус достал зрительную трубу, поднес к глазам и доложил.

— Хакни, милорд. Принц Шан и Такула с ними.

Демонское сранье! Ведь приказывал Шану не торопиться.

— Капитан веди когорту в прежнем темпе и устраивай привал прямо у развилки дорог, — скомандовал Гулуй, хлопнув Демона по крупу.

— Эскорт за мной!

За ним последовал десяток конных, остальные остались вести груженых лошадей. Вороной — резвый, выносливый, с сильными задними ногами заржал, перешел в галоп. Лучшая заповедная порода, которую лет пятнадцать назад передали в дар. Жаль, посланный с неба желтый мор подкосил этих коней.

Всадники Хакни приближались в парадных ламеллярах из крупных, соединенных друг с другом пластин.

Их доспехи были покрыты лаком и украшены рисунком. Герб Хакни был сложным. Символы Четырех Матерей или четырех первородных стихий дополняли знаки Четырех Отцов — времени, жизни, веры и смерти на светло-зеленом флаге, который нес знаменосец. А лошади Хакни поменьше Демона, по большей части они серые, будто стены крепости. Их пышные гривы красовались разноцветными бляхами, а горбоносые головы защищались бронзовыми наносниками.