Колыбель

Пронзительные глаза, редкого цвета, цвета того вереска в горах, что он в юности нарвал Ланте. Но Такула не красавица, ее красоту подпортили великоватые для женщины уши, жесткий подбородок, а более всего крестообразный шрам на правом виске, давно ею нажитый. Гулуй пришел в храм Выживших десятилетним, Такула находилась там с рождения. Ее младенческими игрушками стали ножи, а сосками от плача наконечники стрел. Она не могла соревноваться с мужчинами в силе, но успешно делала это в скорости и верткости. И меч подобрала себе под стать: очень узкий, будто длинная игла, с граненым клинком; острие, бывало, проскальзывало сквозь кольчужные кольца, хотя ее меч покороче, чем меч у Гулуя.

Кроме того в левом рукаве Такула обычно прятала нож, прямой и тонкий. В поединке с ней приходилось выбирать из двух зол: держать ее на дистанции с риском постоянных уколов в пальцы, запястье или локоть; сближаться и быть внезапно атакованным ее скрытым кинжалом. «Каким концом тебя ужалила Кобра, малым или большим?» — спрашивали друг у друга Выжившие, намекая на раздвоенный язык змеи.

Кобре проигрывали многие.

Битва — замок маленький, простой, и кроме гордой истории ничем не примечательный. Въехав, через крепкие, почти полностью окованные железом ворота, Гулуй обвел взглядом цитадель, стены и двор, привычно прикинув каким образом постарался бы взять эту твердыню.

Впрочем, к скорому решению не пришел, спешился с Демона и зашагал внутрь замка заодно с хозяевами.

Вард Хакни сидел во главе расписанного стихиями стола из серебряного дерева.

Лорд был худ и тонок, словно леса для рыбы. Обвисшие усы и редкая бородка обрамляли изможденное лицо, а на нем выделялись живые глаза — глаза еще не похожие на глаза мертвеца.

— Милорд, присаживайтесь, — лорд Хакни говорил тихо. — Благодарю за зрительную трубу, у нас есть парочка, но все знают, что лучшие делают в Колыбели. Нам она пригодится выслеживать этих мелких воров, крадущихся с болот.

Труба Кансаруса или его личная намного зорче, чем подаренная Хакни.

В тесной парадной зале гнусно воняло лекарствами; низкий потолок комнаты не знал штукатурки и его черные камни нависали, словно могли обрушиться на головы людей. Гулуй сел напротив, с другого конца стола, справа присел Кансарус, слева Шан. Эветта и два старших сына лорда Хакни опустились на стулья рядом со своим лордом.

— Я рад, что вам понравился скромный подарок моего отца. Несмотря на разногласия в вере, мы просим о содействии.