Колыбель

Топтаться под дверью придурковатого бедняка мне Лойон не приказывал.

Улу, не иначе предвкушающий прибрать к рукам большую долю от продажи монеты и обобрать Гоната, от неожиданности ничего не ответил.

— Простите, господин, господин... — робко заговорил Гонат, переживая, — опять очередной жнец потребует денег.

— Господин, Мохт. Идиот! А ты видно оголодал на своей дрянной рыбе и решил стать продавцом травы? Так запомни, что мы таких вешаем.

— Кани! — испугался Гонат. И когда жнецы от него отвяжутся. — Трава это дело Кани, господин Мохт.

Его правосудие велел мне дожидаться Кани.

Жнец, будто на стену наткнулся, отошел на пару шагов назад, приказал спокойнее:

— Пошли, болотник. А то принц Гулуй спустит с тебя три шкуры.

Улу вздохнул, бросил прощальный взгляд на Гоната и вышел. Жнец за ним — он не удостоил напоследок ни одним словом.

Закрыв за гостями дверь, Гонат присел к топчану, перевести дыхание. Трава лежала под рубахой по-прежнему, должно положить ее в тайник, пока не вернулась Лима.

Глава 7. Скит Пророков

Находясь в поездке за стенами Скита, Кассад Хисанн осознал тяжелые последствия непрестанного зноя. Посевы страдали без живительной влаги, люди кляли засухи и спешно собирали недозрелый урожай. Нет, строго говоря, видел, как крестьяне целыми днями выковыривали из земли клубни сорра, а в середине лета удалось собрать часть ячменя, овса и пшеницы. Однако в пойме Слезы высохли заливные поля драгоценного риса, завязь плодовых деревьев не вызрела — тут не до фруктов, сохранить бы слабые деревца на будущий год.

О вине Пророков, славящемся по всему Атонкарису, нечего и говорить. Его или изюма на продажу не будет. Многие гроздья винограда отцвели да так и остались недоразвитыми.

Честно сказать, он не пахарь и не садовод, а воин. По воле отца пришлось вникать в нужды землевладельцев, общинников и крестьян. «Без еды война невозможна», — напутствовал Кассада в дорогу дядя Тимон, а лорд Эссад не согласился, к сказанному присовокупил: «Еще как возможна, брат.

Как бы не началась вскоре война за еду».

Лорд Эссад жаждал войны, готовился к ней, но в общем-то, дела плохи. Те кусочки леса, которые лорд-отец возрождал на левом берегу реки и в предгорьях, ближе к ее истокам, чахли и оставляли мало надежд. Прежде, каждой весной налитые полные тучи степенно переваливали через хребет Неизвестного Бога, принося испарения с огромных болот тонка; с небес лил дождь, и Слеза разливалась, занося поля плодородным илом.