Покинутые богом

Искра гордости за то, что лесной эльф станет новым спасителем, согрела сердце Алсана. Он вновь расправил плечи и приказал ногам не трястись. Все его внимание обратилось к возвышению, где начался ритуал. Даже отсюда Алсан поймал блик алого камня подвески с груди будущего спасителя. И страх отступил. Алсану больше не хотелось вжать голову в плечи, больше ничего не сдавливало дыхание. Он успокоился и с блеском во взгляде наблюдал за возведшим руки к небу собратом. Алсан и сам не заметил, как привстал на носочки и наклонился в сторону возвышения, в сторону начавшего читать молитву спасителя.

Алсану захотелось стать ближе, захотелось подойти, обнять, поцеловать край ритуальных одежд. Он сделал шаг и протянул к собрату наверху руки. Лишь мельком заметил, что он такой не один и в душе расцвел огонек счастья. Они едины в своем желании.

Молитва оборвалась резким, разнесшимся по площади эхом звуком. Алсан положил ладони на грудь, силясь унять рвущееся к спасителю сердце. Чувствовал, как горят от румянца щеки, а губы растягиваются в неуместной, глупой улыбке.

Он сделал еще пару шагов к возвышению, но таких, как он, сталось слишком много, продвинуться дальше не позволила толпа. Хорошо, что никто не стал драться, все знали, спасителю это не понравится.

Мурашки, тысячей муравьев пробежали по телу. Алсан дернул плечами. Протянутые к возвышению руки вдруг налились тяжестью и опали. Алсан перевел все еще блестящий любовью взгляд на собственные узкие ладони. Кожа эльфа светилась голубоватым оттенком.

Огонь жизни исходил от тела нитями, уплотнялся и тонкими потоками собирался в большой клубок на возвышении, окутывал спасителя.

У Алсана закружилась голова. Перед глазами поплыли черные пятна. Эльф осел на камень и его примеру последовала многотысячная толпа. Он нашел ближайшего теплого собрата и прижался к нему. Алсана не оттолкнули. Он обнял, и его обняли в ответ. Вскоре их стало трое. Потом четверо или даже больше. Так казалось теплее. На возвышении снова запели. На этот раз голос остроухого брата слышался яснее и четче.

Алсан с трудом держал глаза открытыми, и сам не понимая, зачем, ведь остальные в их маленьком клубке уже отправились в мир грез, навстречу слиянию.

Небо неожиданно дрогнуло и заревело, словно кабан, которому вставили лезвие в пупок. Алсан с трудом запрокинул голову и уставился в темнеющую пучину. Тучи над головой зашлись в пугающе быстром хороводе. Рев повторился. Алсан моргнул и вдруг понял, что еще жив.