Покинутые богом

Его тонкие пальцы вцепились в длинную серую рубаху Сальста, не собираясь отпускать.

— Отпусти же! — Повысил голос мальчишка и тут же закусил язык. Испуганные взгляды юных эльфов обратились к ненадежной двери. Сальст мог поклясться, что услышал шаги, но, возможно, то было его ухающее в груди сердце.

Мальчишки ждали. Замерли, точно полевые звери, но опасность все не наступала. Сальст выдохнул первым, подхватил на руки шокированного братишку и уложил в оставленный на остывшем очаге чан, в котором мог с легкостью уместиться сам.

Хисар попытался выбраться, но Сальст, ухватив его за плечи, уложил обратно.

— Веди себя тихо, я накрою тебя крышкой, чтобы никто не заметил. Я вернусь. Мы уйдем отсюда вместе, слышишь? — торопливо шептал старший, дожидаясь пока брат кивнет. Собравшись с силами, Сальст уверенно улыбнулся брату, после чего накрыл чан и обернулся к первому препятствию, двери и луже крови.

Сальст сглотнул и тут же почувствовал, как нечто густое и гадкое падает в горло. Захотелось сплюнуть или извергнуть содержимое желудка, но мальчишка сдержался.

Осторожно, словно ступает меж углей, Сальст направился к двери и замер у самой преграды. В голове гудело, но дельных мыслей не нашлось. Чужая кровь неприятно холодила ступни. Сальст переступил с ноги на ногу и присел на корточки, после чего, затаив дыхание, как мог, приоткрыл дверь. Труп на пороге мешал, но не сильно, дверь из рогоза гибка.

Не успел Сальст оглядеться, как дверь с корнями вырвали. Едва знакомое лицо с обожжённой кожей оказалось совсем близко.

Сальст, что есть силы, завизжал не своим голосом. Женщина с интонациями матери выругалась, схватила Сальста за руку и потащила прочь из дому. Юный эльф все вопил, но голос уже садился.

Бам!

Сильная оплеуха заставила мальчишку замолчать. На глаза навернулись слезы, а женщина все тащила и тащила его меж домов. Поспевать за ней сталось почти невозможно. Он бежал, спотыкался и, возможно, упал бы, но крепкая рука пахнущей не мамой, а сажей женщины крепко держала его за локоть.

Сальст не запоминал путь, в голове еще гудело от оплеухи. И вдруг они остановились. Как оказалось, Сальст совсем запыхался.

Женщина упала перед ним на колени и вдруг обняла, так крепко, что ребра затрещали.

— Прости, маленький мой. — Нечто горячее, мокрое обожгло щеку и плечо юного эльфа. — Прости, что ударила, но ты так кричал, ты бы нас выдал.

Голос точно принадлежал маме, но Сальст, вместо того, чтобы ответить, горько заплакал.