Покинутые богом

Он всегда гордился тем, что может помогать по дому и работать в поле. Соседи отзывались о нем, как о мужчине, но вот пришла настоящая беда и Сальст не может вымолвить ни слова. Горло так крепко сжало страхом, что дышать стало тяжко.

— Мама… — Знакомая, нежная рука коснулась головы. Слез стало больше. — Мама, там… дома… Хисар…

Женщина замерла. Сальсту стало страшнее, когда она вдруг выпустила его из объятий и осела в пыль утоптанной, потрескавшейся дорожки. Юный эльф боялся коснуться ее чуть подрагивающего, единственного необожженного плеча.

Темноволосая эльфийка накрыла лицо ладонями, но не издала ни звука.

— Мама…

Вдруг женщина резко подняла голову и Сальст вздрогнул. Испугался покрытой вскрывшимся ожоговыми волдырями половины лица. Кожа сморщилась и блестит от сукровицы. Сальст как-то обжег руку, случайно, упал рядом с осенним костром, было так больно.

— Я вернусь за ним, как только уведу тебя, — пробормотала эльфийка, но Сальст ей не поверил. И она, кажется, не верила сама себе. Взгляд остекленел, она начала походить на безвольную куклу, которых вытачивали из дерева для девочек местный плотник и его сын, но все равно поднялась на ноги, взяла мальчика за локоть и потащила дальше.

Правда теперь не так быстро.

Сальст оглянулся. Конечно, за ними никто не бежал. Ни захватчики, ни Хисар. Он слишком маленький. Сальст спрятал его в чане, интересно, там ли он еще после его крика?

Крик!

Сальст так громко кричал, что точно привлек людей! Они обыщут дом и найдут Хисара или просто сожгут. Воображение мальчишки тут же нарисовало братишку среди таких же напуганных детей, которых люди копьями загоняют в тесные клетки, как в папиных рассказах.

А дальше. Дальше страшно представить. И как только люди их нашли? Откуда они пришли? Старшие на общих вечерах любили рассказывать, как решили построить деревню в этом месте, говорили, что она стоит в неприметном месте, очень далеко от протоптанных дорог, говорили, что люди никогда сюда не забредут. И никогда не забредали до сего момента. Что же изменилось? Кто их выдал?

Сальст мог и дальше задаваться бесполезными вопросами, но ответа на главный не предвиделось найти.

Почему он не сдержался и закричал?

Слезы с новой силой навернулись на глаза. Хисара теперь заберут? Его сделают рабом?

— Мама, я сам спрячусь, а ты вернись за Хисаром. Мам, я вас тут подожду, я никуда не уйду, честное слово. Я буду ждать.

Женщина дрогнула, но не обернулась. Молчание затянулось, и глаза Сальста округлились. Она тоже помнит крик.