Покинутые богом

Она не верит, что Хисар еще дома! Она за ним не вернется! Сальст попытался вырваться из хищной хватки матери, но та с силой его одернула. Они прошли еще двумя переулками и остановились в тени у последней из кучно стоящих мазанок. Дальше только маленькая открытая тропинка и поле пшеницы. Все так хорошо освещено. Люди умны, раз не нападают по ночам, в такой яркий день, сложно кого-нибудь не заметить.

— Сальст, послушай, нам нужно незаметно добежать до поля и спрятаться в пшенице, понимаешь?

Мальчик кивнул и опять посмотрел в сторону дома.

За Хисаром не вернутся из—за него?

— Сальст! — шикнула мать, вновь его встряхнув. — Слушай меня внимательно, сейчас я обниму тебя и побегу к полю. Что бы ни случилось, ты не должен кричать, понимаешь?

Юный эльф кивнул, но на деле ничего не понял. А поразмыслить или задать вопрос ему не позволили. Мама почти рывком подняла его на руки и прижала к груди. Он схватился за ее добротную, но чуть обожженную по краям одежду и услышал всхлип. Сальст тут же выпустил одежду из тонких пальчиков, но мама только крепче прижала его к себе.

И вдруг мир перед глазами начал прыгать. Мама побежала к полю.

Раздался свист. Мама дрогнула и сипло втянула воздух ртом. Сальст смотрел на ее узкий подбородок снизу вверх. Ей определенно было тяжело, но она бежала. Бежала и бежала. Странно, раньше тропинка до поля не казалась Сальсту такой длинной. Но даже она все-таки кончилась, только мама не перестала бежать. Колоски пшеницы начали бить по ногам. Мама и сын уходили все дальше и дальше, Сальст хотел попросить его отпустить, но она так крепко прижимала его к груди, что язык не поворачивался ей перечить.

Шаг. Еще один и мама упала, придавив его к земле. На мгновение из легких мальчишки весь дух вышибли.

— Мама?

Она не ответила. Сальст с трудом выполз из-под нее и с ужасом обнаружил в стройной спине три стрелы. Пальцы сами потянулись к ближайшему древку, словно хотели проверить, реальны ли они. Но вдруг откуда-то раздался человеческий рык. Сальст не понял ни слова, но руку отдернул.

Грубое наречие напомнило Сальсту о том, что опасность еще не миновала. Подобно полевой крысе, Сальст вжал голову в плечи и на карачках побежал дальше в поле. Слезы текли сами по себе. Сальст заметил их только когда потек еще и нос. Пришлось шмыгнуть и прибавить ходу. В голове крутилась мысль о том, что нужно развернуться и бежать в другую сторону, обратно в деревню за братом, но ноги несли юного эльфа в противоположном направлении. Сальст уходил все дальше в поле.