Математик Боя. Возвращение

А вот марионетки могли заниматься всем и сразу — казалось, будто бы неизвестный контролер собрал под своим началом сотни специалистов разного толка, но Изуна прекрасно знал, что при жизни они такими не были.

Техника союзника поражала и в этом, и очень тонко отражала свое название…

— Мое Познание становится сильнее, — будто бы угадал мысли Учихи контролер. — Если бы Математик не спутал мне все карты, я бы уже контролировал Страну Огня. И Воду с Землей, пожалуй.

— Не Молнию и Ветер, м? Не можешь разорваться на пять частей?

— Я могу разорваться на тысячу частей, но от этого не будет толку.

Огонь и так почти стал моим — на него я потратил большую часть своих сил. Вода — не смешно. Я могу захватить ее хоть сейчас в этом теле, но не смогу удержать все из-за того же Математика. Ну и… других. И Земля, конечно — нынешняя Земля слаба. Я знаю ее как свои пять пальцев.

— Ты упомянул «других», — не обратил внимания на хвастовство союзника Изуна. — О ком ты?

Минато скривился, и Учиха тут же сделал себе зарубку в памяти — посоветовать контролеру не выражать свои эмоции на чужих лицах — это портит весь его спектакль.

Даже чужой человек, пообщавшись с настоящим Минато всего несколько минут, может легко угадать, каких эмоций на его лице отродясь не бывало. А уж, допустим, его ученики или жена — тут и говорить нечего.

— Кроме тебя есть несколько шиноби, которые могут противостоять моей технике и мне лично, — неохотно ответил контролер. — Это из тех, кого я знаю.

Не уточняй, я сам скажу. Акасуна Шиццу из Ветра — он не стал Казекаге только потому, что ненавидит политику. Очень сильный человек и сын Второй Казекаге. Я решу проблему с ним, уже решаю. Но пока еще все движется медленно.

— Шиццу, — Изуна задумчиво потер подбородок, а потом щелкнул пальцами. — Сын Чие. Красноволосый мальчишка в очках. Ты не знаешь всего, союзничек. Даже не так — ты не ведаешь главного.

— Можешь… — Минато прикусил губу, сомневаясь, но продолжил. — Можешь звать меня Шоурай.

Так… меня зовут. И что ты имеешь ввиду?

— Шоурай, значит, — этого имени Изуна не знал, но сходу запомнил. — Что до твоей информации, то она не полная. Ведь ты не сказал про Акасуну Шиццу главного. Он — сын Сенсомы. Томура по отцу. Или мне говорить Томура-Узумаки?

Усмешка Учихи вышла широкой, что было равно-пропорционально удивлению на лице Шоурая. Контролер действительно не знал этого факта, хотя для мятежных Учих он не был секретом.