Математик Боя. Возвращение

Это получилось даже рефлекторно — он просто заметил, как она мерзнет.

Ребенок вздрогнул и ошарашенно уставился на пальцы «дедушки». А уже в следующее мгновение… девочка ухватилась за пальцы из чакры так, будто от них зависела ее жизнь.

— Хо-о-о-о… — оценил Исобу. — Как интересно.

— Что такое? — удивился Сенсома. — Что?

— Тепло… — выдохнула девочка, прижимая его руку к себе. — Тепло.

***

У нее не было имени, лишь порядковый номер. И судя по нему, она была экспериментом под номером семьсот двадцать два.

Конечно же, она не знала, что именно с ней делали, но зато в этом почти разобрался Исобу. В итоге, ее кеккей генкай не был полноправной Стихией Льда — это была Стихия Холода, и она являлась чем-то вроде дефекта чакры. Искусственного дефекта чакры, который заставлял чакру своего владельца замерзать. И не только снаружи, но даже и внутри.

— Я могу обратить этот процесс вспять, — заявил Исобу. — Но только постоянно подавая чакру. Впервые вижу такое… ей холодно каждую секунду жизни.

Ей холодно, и поэтому она может контролировать этот холод. Ей холодно… и поэтому она ненавидит тех, кто сделал это с ней.

— Бедная… — всхлипнула Сашими.

Весь отряд к этому моменту собрался в комнате. Сашими часто всхлипывала и терла глаза, Ловен пил и смотрел сочувствующе, а вот Джирайя был настороже. И причиной его настороженности была не маленькая девочка, способная создавать исполинских Ледяных Драконов, а то, как обнимал ее Сенсома.

Судя по всему, в их безумной семейке прибавится народу…

— Я у-ш-л-а, — старательно, по буквам, произнесла жертва экспериментов.

— У-бе-жа-ла.

Она ужасно говорила, потому что ее образованием никто не занимался. Как сказал Исобу, неизвестные ученые ставили эксперименты над ее телом, потому что оно было чем-то уникально. Но им было плевать на разум — они не обременяли себя такими мелочами.

Ей было всего десять лет. Этой маленькой сбежавшей девочке. Она никогда не знала своих родителей, никогда не видела человеческой доброты и нигде не встречала тепла.

Сенсома не обманывался — таких судеб в этом мире полно, и он явно не тот человек, который станет заниматься пустой благотворительностью.

Но здесь и сейчас… у него есть все, что только нужно этому ребенку, и он совсем не против дать ей это.

— Не стоит волноваться, милая, — потрепал он ее по голове когтями из синей чакры. — Мы не отдадим тебя плохим людям. Если хочешь, можешь остаться с нами. Можешь стать нашей семьей.

— Семь-ей?..