Астера. Форт Огня

Вадим, правда, догнал ее у выхода, шепнул:

– Ты на него не обижайся, если что. Ну, если не встретитесь. Он реально же по два-три часа ночью спит. Весь тедоровский гадюшник на уши поставил. А этот подвал просто последней каплей был.

– Спасибо за заботу. Я не обижаюсь!

Она даже растянула губы в широчайшую из улыбок, чтобы показать, как именно она не обижается.

– Ужас! – усмехнулся Вадим. – Не был я заикой, так скоро стану…

Янка серьезно кивнула:

– Я вас не видела давно. И пока э… ну, короче пока была личем, как-то в голову не приходило.

В общем, надо пару слов сказать ему. По делу. Но если спит, конечно, не буду мешать.

– Ну, давай.

Но Шторма не обнаружилось ни в «драконьем логове», ни в ректорской приемной, ни в Аннигом хозяйстве. Янка напрасно бегала по аудиториям и залам, он как сквозь землю провалился.

А нашелся сам собой, поздно вечером. Они с Алисой как раз подумывали, не пора ли уже поспать.

В дверь тихо постучали.

Алиса крикнула, что открыто, и на пороге возник Шторм.

Посмотрел на Янку из-под бровей, вздохнул:

– Извини. Не мог раньше вернуться.

Она отложила книгу, подошла, жадно вглядываясь в лицо – испугалась, что забыла, какой он, Мар Шторм.

Он едва заметно улыбнулся, приподняв бровь. Янка только услышала, как за ее спиной быстро прошуршали Алисины шаги. Подруга тактично убежала.

– Я скучала.

– Янка.

– Что?

– Иди сюда.

Мар стоял совсем близко. Его куртка пахла кожей и костром. Такой твердокаменный настоящий запах. Куртка расстегнута – так, видно, он до своей комнаты еще и не дошел.

Можно уткнуться лицом в черную водолазку, обнять, чувствуя ответное объятие. Слушать, как стучат сердца. Что там говорил Кудряшка Иган? Роман? Какой роман?..

– Вадим рассказал про тайник Андриса.

Мар не ответил, теснее прижимая ее к себе – хватило бы воздуха.

И Янка продолжила.

– А я вспомнила про тетрадку. Мы нашли ее на пустошах, в старом складе, который потом Тедор ограбил. Но тетрадку я забрала, он ее не видел. На ней написано…

Она помолчала.

– Написано «Ференс Шторм», Может, это ничего не значит.

Мар молчал, и ее голос сам собой терял громкость, затихал в растерянности.

– Она у меня тут, в тумбочке…

Он отстранился – такой теплый взгляд. Мар никогда раньше так на нее не смотрел. А может, она забыла. Хотелось обратно, в кольцо любимых рук, и не отлипать до утра. Но… но она сама так решила. Сама же искала его полвечера ради этой тетради.

Высвободилась. Достала тетрадку. Протянула ему.