Самая Древняя Сила

- Астра, не лезь! – выкрикнул Голаф, его клинок пел от звонкой встречи со сталью врага, сыпал искрами и метался в воздухе с неуловимой для глаз быстротой.

Оба абордажника оказались хорошими бойцами, бесстрашными и верткими, однако, раньше, чем Морас вскочил на ноги и попытался занять место в ряду немногочисленной команды «Гедона», бородатый пират охнул и схватился за широко распоротый живот.

- Гринх грязный, гы-р… - выдавил он, хватая ртом застывший воздух, – я тебя… гр… - и повалился наземь, выпуская содержимое желудка меж окровавленных пальцев.

Морас и второй пират застыли на мгновение. Голаф перехватил меч лезвием к локтю. Теперь со стороны казалось, что он безоружен, уязвим для первой же смелой атаки. Но в этом была только обманчивая видимость, на которую покупались слишком самоуверенные или глупые, а осторожные терялись на миг, который им так же стоил жизни. Исторгнув грозный вопль, абордажник бросился вперед, полосуя воздух кривым мечом. Подпуская его на шаг, Голаф повернулся в пол-оборота, одновременно вскидывая согнутую руку – жало клинка, ставшее продолжением локтя, с хрустом вошло в толстую шею.

Вопль оборвался. Выронив оружие, пират сползал по стене. Из рассеченного горла текла кровь, с отвратительным звуком вздувались, лопались красные пузыри.

Рейнджер почувствовал, что Астра стоит слишком близко за его спиной. Это снижало возможность маневра, а Морас, судя по всему, был непредсказуем в бою, и сколько же осмотрителен. И еще Голаф подумал, что капитан по каким-то смутным причинам не готов сойтись с ним решительно насмерть, как лежавшие возле его ног подонки.

В этом не было трусости, и не было подобия благородства. «И это ничего не меняет», - решил для себя Брис, напал, обманчиво целя в грудь прикрытую складками кружевного ворота. Капитан, отскочил к пилястре, уклонился от замаха слева и, споткнувшись об сундук, потерял равновесие. Жалобно пискнул металл, украшенное серебром оружие Мораса отлетело к стене, сам он рухнул на пол.

- Вы такой же негодяй, как и все они.

Мне плевать на ваши лживо-благородные манеры, кэп, - рейнджер нажал острием клинка на выпиравший кадык – по белому вороту потекла красная струйка.

Астра остановилась рядом, глядя на лицо капитана «Гедона», почти бесстрастное, лишь морщина, изгибавшаяся от носа к бледным губам, стала глубже. Мэги вспомнила, как он однажды спас ее от разгневанной шайки Варгиевых воров, и тихонько тронула франкийца за рукав.

- Голаф, оставь его! – раздался из темноты женский голос.