Книга 2. Том 1. Большие перемены.

В мешанине обломков скал, пластов почвы, изломанных деревьев кое-где торчали остатки отряда. Никакого шанса, что кто-то из них выжил. Постояв минуту, женщина обернулась и вдруг заметила чуть в стороне знакомый форменный ботинок. Она подошла и сильно пнула боевика:

– Встать!

С легким стоном диверсант поднялся сначала на четвереньки. Постояв так и помотав головой, он окончательно пришел в себя и поднялся во весь рост. Елена кивнула и чуть поджала губы: могло быть и хуже. Пока же из всего отряда осталась она и один из середнячков.

Жаль, что не один из лучших, но уж что есть.

– Идем!

Поредевший отряд двинулся дальше, находя путь в тотально изменившейся местности. Выйдя на точку связи, достала рацию и настроила на нужную чистоту.

– База, прием! – в ответ только помехи, – база, ответьте!

После получаса бесплодных попыток убрала рацию и двинулась дальше.

– Погибла база, – вдруг тихо сообщил диверсант, – сердцем чую.

– Заткнись.

Прошли до следующей точки связи, поменяли несколько раз частоты, – база молчала.

Внутри шевельнулось что-то похожее на страх. Единственной возможностью проверить гипотезу осталась дойти до связника: там имелся прямой спутниковый передатчик.

…и снова Петербург…

Блошиный рынок раскинулся на окраине города, заняв гигантский пустырь на краю торгового комплекса «Южный рынок». Разделялись два торжища хозяйственным проездом, грубо сложенным из бетонных плит. Народ бодро шастал туда-сюда, совершенно не обращая внимания на требовательные гудки проезжающих фур, микроавтобусов и прочего торгового транспорта.

Почуяв наживу, с краю припарковался передвижной фургончик-кафе.

– Смотри, цивилизация наступает, – радостно заметила другу, указав на общепит.

– Вон, и с той стороны нечто похожее, – Саша кивнул на брата-близнеца фургона с другой стороны «блошки». − Ну что, двинулись?

И мы перешагнули границу, сойдя с бетонной дороги и окунувшись в непередаваемую атмосферу блошиного рынка. Со всех сторон нас окружали деловитые люди, продающие, покупающие, меняющиеся и отчаянно торгующиеся порой за то, что иной человек с отвращением поспешит вынести на помойку.

Старинные картины перемежались с коробками из-под бананов, набитых книгами, журналами и прочей макулатурой, рядом с которыми высились целые стопки посуды, самого различного скарба, столики с аккуратными ящичками, в которых на бархатных подложках были с любовью разложены монеты, значки и старинная бижутерия. Отдельно держались торговцы кассетами, грампластинками и дисками.