Следопыт и Рыцарь

Свора крыс разбежалась, утратив предводителей, а Торн вернулся домой героем. Хотя героем себя никогда не называл. Лишь верным подданным короны и лорда, одарённым могучим Горртеном своей истиной.

Подобных историй Торн слышал много. В тот день обзавёлся своей собственной.

– Думаю, да, из-за улонарцев. – Рыцарь нарушил молчание. – Не все жители Лиственной долины бьются с врагом. Наши медовары и барды лучшие во всём королевстве, даю слово. Никто не согреет душу пылче них. Но в каждой семье есть, был и, страшусь, будет сошедшийся в бою с улонарцами.

Милостью Горртена мы всегда выигрываем этот бой.

Торн опустил ложку в кашу, почувствовав, что ежели сожмёт ещё сильнее, та треснет. Мотнув головой, отломил кусок хлеба и поднял взгляд на напряжённого жреца.

– Простите меня, благовестник! Старые раны…. Как там говорится?

– Не береди старых ран и лекарем сам себе станешь.

– Вот-вот. – Торн подбадривающе улыбнулся. – К чему спрашиваете? Хотите отправиться на север? Нести весть Аивэмы?

– Вестимо! – Юноша улыбнулся, потерев своё зелёное ожерелье.

– Деяния богини природы часто принимаются как должное. Но ведь она облагораживает всю людскую жизнь. Наша одежда и эта самая каша сделаны из даров, ниспосланных ею нам.

– Справедливо. Однако задача вас ждёт трудная.

– О, я привыкший! – Соммер окончательно вернул приподнятое настроение, бойко орудуя ложкой. – Я купеческий сын. Старший. Папка с мамкой гневались так, что весь лес могли поджечь. Но я был твёрд в решении нести весть Аивэмы.

– Смелости вам не занимать! – Юный жрец смутился и чуть не брызнул водой, пытаясь поблагодарить посредь глотка.

– Желаю всяческой удачи в благом деле!

Разговорившись с Соммером, Торн доел солидную порцию. В благодарность попытался пробиться в ряды мойщиков посуды, но благовестники, не принимая возражений, взяли всё на себя. Стыдливо вздохнув, Торн поднялся наверх. Раз не благое дело, то молитва!

Коснувшись лбом холодного каменного щита на алтаре, рыцарь отошёл в сторону. За минувшие дни немало набежало деяний, требующих прошения о снисхождении.

Сбоку шаркнули усталые шаги. Из-за свежепокрашенной колонны вышел Дунман.

– Моё почтение, благовестник!

– Сиди-сиди, брат мирской! – Дунман ласково улыбнулся и присел на лавку подле Торна. – Я нарушил твой благочас?

– Будьте покойны, я уже закончил.

– Хорошо! Как твоя дочь? Не видел её сегодня с тобой.

– Моя дочь… она пристроилась прачкой на постоялом дворе. Как вы говорили потребно много трудиться ради новой жизни.