Следопыт и Рыцарь

На виске задёргалась венка.

– Рад, очень рад! Скажи, брат мой, тебя что-то тревожит?

Торн покосился на жреца. Удивительно, но тот даже не смотрел на него. Беспокойство собеседника старец словно просто почувствовал.

– Я…. Вы правы, благовестник. Последние дни выдались сложными.

– Поделись. Великая мудрость учит – тягота облегчается, становясь общей.

Торн замялся. Обмана становилось нестерпимо много. Но как же клятва? Как же безопасность Дабби?

– В последние дни… мне пришлось обманывать людей.

– Ложь, значит.

Она точит твою душу?

– Да, мудрейший.

– Скажи-ка, если бы те, кого ты обманул, узнали правду, они поступили бы иначе?

– Я…

– Их жизни переменились бы? Сделались бы лучше?

– Я не знаю, мудрейший.

– Так подумай. Постарайся найти ответ. Твой обман не больше и не меньше чем обычные слова. Важны помыслы, а ещё важней поступки. Ты обманывал со злобой в сердце?

– Нет, благовестник!

– Доставила ли твоя ложь страдания иным людям?

– Нет, мудрейший. Совсем нет.

– Вот тебе и ответ. Важно вершить благие дела.

Соврал ты ведь ради чужого блага? И вреда не нанёс вовсе? В твоём обмане не больше дурного, чем в истории барда, стремящегося небылицами сподвигнуть людей на подвиги и добрые деяния.

– Я… я не думал об этом с такой стороны. Спасибо вам! Спасибо от всей души! Ваша мудрость велика!

– Какая там мудрость! Я лишь помог посмотреть на твою горесть под иным углом.

***

Вельд ступал по закрученным улочкам Флорвира. Не быстро, не медленно, в ритме самого города. Утром, пройдясь до банка и заглянув на Нарядный рынок, следопыт прочувствовал темп местных улиц.

Ощутил ногами, как надо идти, запомнил глазами, куда надо смотреть, почувствовал волосами, каким дуновениям надо поддаваться.

Тёмно-зелёный плащ, ставший родным, словно вторая кожа, мерно колыхался в такт шагам. Сперва закралась мыслишка оставить дома, да быстро отсохла. Скрывать следопытское братство уже нет никакой пользы. Выгода же от признания может набежать. И уважение, и интерес, в игре всё сыграет на руку.

Из оружия порешил оставить лишь кинжал. Учредители местных правил вряд ли станут особо рьяно протестовать против клинков, однако порядочность есть порядочность. Кинжал же дело незаметное. И смертоносное. Прелестно!

Лёгкие доспехи сменились на серебристую рубаху и свободные коричневые брюки. Торгаш уж слишком настойчиво предлагал обновки, почти отбив всякое желание покупать, но обещанная скидка вновь раззадорила. Дольше всего пришлось сыскивать перчатки.