Первая академия. Том 1

Самым дорогим номером оказалась комната с отдельным санузлом. Стоила она полтора рубля в сутки, а когда управляющий узнал, что у меня нет при себе документов, потребовал два рубля сверху, причём сделал он этот с таким безразличием, словно здесь каждый день останавливались люди без паспортов.

Я скупиться не стал. В обоих портмоне находилось около сотни рублей. Не сказать, что много, но на первое время должно хватить.

Комнатушка, правда, оказалась так себе. Старые обои, железная скрипучая кровать, минимум мебели.

Под потолком висела керосиновая лампа. Но зато тут можно было, наконец, остаться наедине с собой и в спокойной обстановке подумать о будущем. Точнее, о прошлом. О будущем в прошлом.

Естественно, едва я оказался один, как на меня сразу нахлынули мысли, что всё происходящее не может быть правдой. Слишком странно и абсурдно. Необъяснимо. Однако окружающий мир выглядел даже реальнее, чем прежний. Прошлая жизнь вспоминалась, как тяжёлый, болезненный сон. Голоса в голове превратили последние месяцы в ад.

А теперь они исчезли. Разум был чист.

Стоя перед зеркалом в ванной, я изучал своё новое тело. На меня глядел молодой человек роста чуть ниже среднего, с благородными чертами лица и каким-то потухшим взглядом. Под левым глазом расплывался синяк, на лбу вздулась шишка. В правом ухе блестела серьга, которую я тут же снял, чтобы избавиться от лишних примет. Но это вряд ли помогло бы, ведь левый висок парня уродовали шрамы от старого ожога.

Это лицо не раз мне встречалось на старых семейных фотографиях, доставшихся от деда.

Сомнений не осталось, теперь я – Алексей Дубровский, а точнее, Васильев, младший сын ныне покойного Василия Дубровского, изгнанный из рода. Вот и выяснилось, что с ним стало, или скорее, должно было стать. Вероятно, его тоже убили по приказу Святослава Шереметева, непонятно, только за что. Чем этот недотёпа мешал главноуправляющему первым отделением? Однако теперь получалось, что парень не погиб, а сбежал от бандитов, да ещё и силу обрёл вместе с сознанием шестидесятилетнего мастера огня. Кажется, мне предстояло создать новую версию истории.

Окончательно разобравшись с собственной личностью, я побежал в ближайший продуктовый магазин, купил хлеб, колбасу и сок. От всех этих перипетий страшно хотелось есть.

В первую очередь следовало решить, куда ехать и где прятаться. Я снова перебрал в памяти родственников, которые уцелели и не покинули страну после трагических событий августа тридцать третьего.