Первая академия. Том 1

Второй гость – помоложе, с длинными закрученными вверх усами. Наряд его был строже: чёрный костюм, белая сорочка.

Елизавета представила нас друг другу. Пожилого гостя звали Пётр Петрович. Я сразу догадался, что он и есть глава рода. Второй тоже оказался Оболенским. Мне предложили сесть в кресло и стали расспрашивать. Вопросы задавал Пётр Петрович, его родственник почти всё время молчал.

– Прежде всего должен принести вам свои соболезнования, – размеренным, покровительственным тоном произнёс глава рода. – Мы были друзьями с вашим отцом.

Его гибель – великая трагедия для всех нас.

– Спасибо за участие, – поблагодарил я.

– Насколько мне известно, ваши родственники уже покинули страну. А вы, вижу, решили остаться?

– У меня не было возможности это сделать.

– Понимаю. Елизавета поведала нам о бедственном положении, в котором вы очутились. Большую радость доставляет мне тот факт, что вам удалось спастись. Если не затруднит, расскажите, пожалуйста, подробнее о том, что произошло.

Так вот зачем меня позвали.

Оболенского тоже замучило любопытство.

– Я не помню, как меня схватили, – я показал на шишку. – Был сильный удар по голове. Теперь всё как в тумане.

– Что ж, к сожалению, такое случается. Надеюсь, память скоро прояснится. Но вы же помните, как вырвались из лап негодяев?

– Сегодня утром я очнулся в подвале. Меня держали взаперти, угрожали оружием. Судя по манерам, это были члены какой-то банды. Точно не полиция и не стража рода. Мне удалось убить пятерых и убежать. Один из них оказался эфирником, остальные – обычные люди.

Держали меня в Лазаревском переулке на какой-то заброшенной фабрике.

– Это же север, верно? – уточнил второй Оболенский.

– Да, это находится на севере, – подтвердил я.

– Любопытно, очень любопытно. Там же хозяйничают Шереметевы. Похоже, и тут Святослав приложил руку.

– Абсолютно верно, – вернул себе инициативу Пётр Петрович. – В северных кварталах у него много доходных домов и прочих заведений. Вероятно, Святослав решил обратиться к помощи местных воров.

Не стоит этому удивляться, Алексей. Такие, как Святослав Шереметев, не гнушаются никакой мерзости.

Я и не удивлялся. Всем давно известно, что бандам, которые в тридцатых терроризировали Москву и прочие города, покровительствовали крупные рода. Иначе всё это ворьё даже пискнуть не посмело бы. Но нет, лихие люди вполне вольготно чувствовали себя на улицах.

– Мне не удалось спросить, на кого они работают, но я тоже думаю, что на Шереметева, – сказал я.