Первая академия. Том 1

Надо было срочно съезжать с темы.

– Так что думаете, этого достаточно? Меня возьмут?

– Поживём – увидим. Последнее слово всё равно останется за ректором. Но в страже рода цены бы не было такому бойцу.

Ага, намёк понят. Оболенский строил планы завербовать меня, если не выгорит с академией. Но мне бы гордость не позволила идти кому-то в услужение, хотя само по себе ничего позорного в том, чтобы представителю мелкого нищего рода работать на каких-нибудь князей, не было.

День выдался жаркий. Лето подходило к концу и напоследок решило нас порадовать ясной солнечной погодой.

Мы шли по широкой аллее с водоёмом посередине. Я с любопытством вертел головой по сторонам. За кронами деревьев виднелись дома, похожие на жилые, вдоль дороги попадались отдельно стоящие кафе и магазинчики. На территории академии расположился целый город.

Повсюду шастала молодёжь, и мой взгляд сам собой цеплялся за проходящих мимо девчонок. Их наряды по меркам моего времени смотрелись довольно скромно, но даже в них я мог оценить фигуры студенток.

Было приятно вновь ощущать себя молодым. Если б захотел, я мог подойти к любой девушке, познакомиться, поболтать о том, о сём, не чувствуя себя древней мумией и не заботясь о том, как это смотрится со стороны.

Но это как-нибудь потом. Сейчас надо было ехать домой.

Этим вечером мы вместе с Лизой и Никой сидели в гостиной за чашечкой кофе и общались. В основном вопросы мы задавали Нике. Нам с сестрой было любопытно узнать детали отъезда Валентина и остальных.

Впрочем, ничего нового Ника не рассказала. Отъезд прошёл без приключений. Только одному человеку жандармы помешали покинуть страну – Денису, племяннику Василия Дубровского. Его пытались задержать на вокзале, Денис сопротивлялся и был убит. Именно такую версию слышала Лиза от Оболенских. В это время Ника и остальные три стражника сопровождала Валентина с женой на пути к границе. А на следующий день Нике велели вернуться за артефактами.

Слушая всё это, я чувствовал ужасную обиду на Валентина.

Он, сволочь такая, даже не собирался забирать меня с собой. Стражница приехала только за артефактом, на меня всем было плевать, ведь я теперь носил другую фамилию, я для них – никто, пустое место.

Деда своего я помнил хорошо. Он скончался, когда мне было девять лет. Этот человек остался в моей памяти высоким статным, временами сварливым, старцем с седой бородкой. Тогда он казался солидным и благородным, сейчас же Валентин мне представлялся жалким трусом.