Первая академия. Том 1

Заплатил Нике за два месяца вперёд, причём жалование поднял до трёхсот пятидесяти рублей, поскольку стражнице теперь предстояло выполнять значительно больше задач, чем раньше. Остальное запер на ключ в шкафу в моей спальне.

Тринадцать тысяч (а точнее двенадцать триста) были не такими уж большими деньгами, но теперь я хотя бы мог самостоятельно снимать жильё (если отсюда выгонят) и оплачивать учёбу в академии (если возьмут). Возможно, потребуется приобрести машину или ещё что-нибудь недешёвое. А вот для серьёзных вложений средств пока было маловато.

Если, например, я захочу выкупить кофейни и доходные дома Валентина, которые тот продаст вскоре после переезда в Маратхскую империю, денег понадобится в разы больше.

В этот день новостей из академии не было. Вечером Лизе позвонил юрист Оболенских, говорили, в том числе, обо мне. Он обещал в ближайшие дни подготовить документы для оформления попечительства, а вот со сменой фамилии намечались некоторые трудности.

Поскольку родословная книга хранилась в департаменте герольдии Ярославской губернии, нам с Лизой требовалось поехать туда лично.

Кроме того, чтобы признать решение моего отца ошибочным, необходимо было предоставить свидетельство с места учёбы, подтверждающий наличие у меня нужных способностей. То есть, мероприятие это откладывалось на неопределённый срок.

Впрочем, новая фамилия никак мне не мешала поступить в академию или другое учебное заведение, кроме тех, где родовитость являлась приоритетом. Тем более мой статус оставался прежним.

Несмотря на новую фамилию, формально я был таким же не титулованным дворянином, как и прежде.

***

– Так, любопытно. Кто это сделал, уже известно? – голос Святослава в телефонной трубке не предвещал ничего хорошего. В тоне сквозило недовольство, и на то был ряд причин.

– Выясняем, Святослав Николаевич. Пока не вышли на след, – проговорил Анатолий.

– Хотя бы предположения есть? Хоть что-то? Кто это мог быть? Тагански? Басманские? Кто? Какая сволочь на моего человека посмела лезть?

Анатолий и сам задавался этим вопросом.

Кто настолько наглый, что рискнул напасть на заведение Никитина, которому покровительствует сам главноуправляющий первого отделения? Вся Москва об этом знала, точнее, все, кто так или иначе связан с воровским миром. Да и сам Никитин был озадачен происшедшим, он тоже не имел ни малейших догадок, кто ему захотел досадить.

Если кто и мог это сделать, то только какие-нибудь гастролёры, которые не в курсе, как обстоят дела в Москве.