Первая академия. Том 1

После смены фамилии он уехал в Москву, где поступил в Государственный политехнический институт, и предположительно в конце августа, через десять дней после начала занятий (тогда учиться начинали пятнадцатого августа), исчез. По правде говоря, оставшиеся в живых Дубровские не очень-то интересовались судьбой юноши, ведь он к тому времени уже не являлся членом рода.

Других Дубровских двадцать шестого августа тысяча девятьсот тридцать третьего года в Москве не проживало. Поэтому я сделал вывод, что нахожусь в теле Алексея.

По неясной причине он оказался в плену у каких-то бандитов, а моё сознание перенеслось в прошлое и вселилось в него как раз тогда, когда его держали в подвале. Возможно, эти же головорезы его и убили.

Все эти мысли выглядели бредовыми, но реальность была непреклонна, от неё и приходилось отталкиваться.

Не сказать, что меня обрадовало такое переселение. Алексея Дубровского выгнали из рода, потому что он был немощным, он не обладал даже малейшими зачатками силы. В ином случае тренеры его вытянули бы хотя бы на тринадцатый-двенадцатый ранг по российской табели, но абсолютный ноль невозможно ничему выучить.

А поскольку Василий не желал, чтобы продолжателем рода стал отпрыск, не владеющий магией, оставалось только одно – заменить его одарённым ребёнком. Конечно, в двадцать первом в цивилизованных странах так уже никто не делал, но в тридцатых годах ещё были сильны старинные обычаи.

И тут я снова упёрся в противоречие. У меня-то было развито эфирное тело, пусть и слабо, и печать имелась.

Когда я взглянул на неё во второй раз, с удивлением обнаружил, что прожилки стали длиннее и толще. Странно. За десять лет преподавательской деятельности ни разу не видел, чтобы у новичка печать укреплялась сама собой. Это происходило лишь посредством постоянных тренировок вместе с развитием магического дара. Неужели сознание каким-то образом воздействовало на тело?

Сейчас было не самое подходящее время для размышлений. Выберусь из подвала, тогда можно и подумать.

Браслет не мешал моему эфирному зрению, а значит, и применить силу, скорее всего, не помешает. Я перебрал в голове относительно простые приёмы, которые мог выполнить даже ученик гимназии, однако границ своих нынешних возможностей я не знал и никак не мог проверить, что сработает, а что – нет. Предстояло действовать наугад.

Ловить собственной физиономией пули и дробь пока, пожалуй, было рискованно, а вот попробовать быстрое перемещение – можно.