Первая академия. Том 1

Здесь невозможно учиться, не имея дара.

– Алексей, можете не отвечать, – снова влез в разговор адвокат. – Господин Докукин, если интересен данный вопрос, можете обратиться к соответствующим документам при наличии разрешения.

– Погодите, – воспротивился Докукин. – Отец Алексея обвиняется в государственной измене. Есть основания подозревать, что он так же скрыл дар сына.

– Однако доказывать это – ваша работа.

– Ладно, допустим… Алексей, до июня этого года вы проживали в родительском особняке в Ярославле, – снова обратился ко мне Докукин.

Все последующие вопросы касались моей жизни в Ярославле, а конкретно того, с кем и когда встречались мои родители, кто ходил к нам в гости и тому подобное. На большинство вопросов я отвечал «нет», «не помню», «не помню». Даже врать не приходилось. Я действительно ничего не помнил. И уж тем более, вряд ли Василий Дубровский вёл тайные дела при своём немощном сыне, которого собирался вытурить из дома.

Пару раз Докукин попытался прицепиться к моим словам и задавал вопрос с подвохом, однако адвокат тут же пресекал все подобные попытки.

Меня мурыжили около часа. Когда следователи ушли, на улице уже было темно. Мы с адвокатом задержались в комнате.

– Как думаете, меня в чём-то подозревают? – спросил я.

– Сказать наверняка невозможно. Вопросы были стандартные, ничего примечательного. Кроме того, в деле ваше имя никак не фигурирует. А суд состоится через две недели. Если бы на вас что-то было, вы уже находились бы под арестом.

– Нас с отцом подозревают в сокрытии дара. Это очень серьёзно?

– Не берите в голову. Они просто пытались зацепиться.

– Значит, ваше мнение, что я пока вне подозрений?

– Именно. Однако вы должны понимать, что человек, убивший вашу семью, коварен и хитёр.

– О, я не испытываю иллюзий.

– Лично я на вашем месте на какое-то время уехал бы из страны, но не столько из-за угрозы ареста, сколько из-за возможности покушений на вашу жизнь. Любой суд, любое делопроизводство – это бумажная волокита, это время, это служащие, которых придётся отвлечь от более важных занятий.

– А не могут кого-нибудь под пытками заставить назвать моё имя, например? В этом тоже ничего сложного нет.

– Ну не скажите. Если бы речь шла о какой-нибудь черни, возможно, так и сделали бы. Да и то не факт. Это же лишняя морока. Понимаете? Если вас захотят устранить, есть более простые методы.