BlooD BluE

Дождавшись очередного подтверждающего кивка, дроу нажал на иконку социальной эмоции и протянул девушке руку.

— Готова? Полетели!

— Да-а-а-а!

Сколько было радости и восхищения в этом ответе!

Следующие три месяца они играли вместе. Фармили мобов, ходили в рейды, выполняли многочисленные квесты или просто сидели вдвоём на этом любимом ими камне, любуясь сказочно красивыми рассветами и закатами. Блад спал по три-четыре часа в сутки, добывая игровое золото, лучший шмот и оружие для своей Ланы. И всё не решался признаться ей в своих чувствах.

В тот день он забрал у ювелира топовый сет бижутерии для мага, каждая часть которого была с пометкой «благословенная», дарующей предмету — серёжкам, кольцам и ожерелью — дополнительную характеристику. Осталось только заточить каждую вещь на +10 кристальными свитками, гарантирующими, что в процессе улучшения вещь не сломается. И можно дарить его Лане. Тут сработало оповещение, что она вошла в игру. Что-то неожиданно рано сегодня. Последний месяц у неё были какие-то проблемы с учёбой, и в игре девушка появлялась всё реже и реже и, как правило, по вечерам.

Только Блад собрался нажать на иконку приватной голосовой связи, чтобы позвонить девушке, как выскочило системное сообщение:

«Игрок Лананиэль Тёмная покинула вашу партию».

И тут же заморгал запечатанный конвертик, сообщая, что у него есть непрочитанное письмо. Предчувствуя нехорошее, Блад нажал на иконку.

«Блад, прости меня, но мы больше не сможем играть вместе.

Возможно, я вообще удалю перса. Я выхожу замуж. Лана».

Свет в глазах померк. Впервые в жизни он напился. И улетел в запой. Ту неделю Блад помнил плохо. В памяти остались лишь небольшие кусочки. Как полз на кухню по заблёванному полу, потому что был не в силах поднять это грёбаное инвалидное кресло. Как упал с подоконника, куда пытался залезть с понятной целью, но ослабшие руки подвели — не удержался, грохнулся на пол и разбил себе затылок. Как тупым кухонным ножом кромсал свои руки.

Пришёл в себя в постели, на свежих, ещё пахнущих стиральным порошком простынях, укрытый чистым одеялом. Рядом стояла стойка с капельницей. А в кресле у кровати сидел отец, сильно постаревший, осунувшийся. Ёжик его волос был совершенно седой.

— Значит, решил покончить с собой? — слова прозвучали спокойно, без эмоций. — Может, расскажешь почему? И тогда мы уйдём вместе.