Ригиторум. Во имя короля

— Непорядок! Да что она о себе возомнила?

— Будет тебе, — отмахнулся я. — За счет ее доброты и выживаю, иначе б спал под кустом в парке имени Десмоса Десятого, — добавил я с усмешкой.

— И все равно — не пристало заслуженному герою армии у хозяйки трактира на побегушках работать. Ты свое уже отслужил.

— Верно говорит, — добавил Давур.

— Мы тебя в беде не оставим, Ханнар. Сейчас посидим, и отведу тебя к нам в казарму.

— Трумел…

— И не вздумай даже отказываться! Все, вопрос решенный. У меня в отряде все равно… — он махнул рукой.

— В общем, койка пустая простаивает, и паек мы с тобой поделим. И чего ты раньше-то не приходил, дурья твоя голова?

— Неловко мне. Ни разу в жизни я не побирался.

— Кто ж говорит о побирательстве? Не дури, Ханнар, и так башка уже от этой браги разболелась. Сейчас еще немного посидим, и сразу ко мне.

— Давай хоть завтра, хорошо? Мне все равно нужно зайти к госпоже Розе, хоть предупредить ее, что ухожу. И как она одна теперь со всем этим справится?

— Раньше ведь справлялась, — улыбнулся Давур.

— И вообще, я очень рад, что все вот так сложилось. Ты отличный человек, Трумел.

— А, не берите в голову. Уверен, любой из вас сделал бы то же самое и для меня.

— Я бы не сделал, — честно сказал Давур. — Мне бы сотник голову открутил, если б я своего гражданского приятеля привел в казарму спать.

Мы весело рассмеялись, после чего подняли еще несколько тостов за здравие короля. Что ж, похоже, жизнь действительно начала налаживаться!

Глава 4

Омфри Рамис

Человек лежит у крыльца своего дома.

Его скрюченные пальцы судорожно цепляются за сырую землю, вырывая из нее отдельные комья. Воля сильна, однако человек не может зацепиться и подтянуться в сторону.

Прочь отсюда.

Как можно дальше от незваного гостя, который стоит над извивающимся в агонии телом.

Рот открывается, и по нижней губе начинает стекать уже густеющая кровь.

Человек смотрит в мои глаза до тех пор, пока в его взгляде не угасает последняя искра жизни.

Я перешагиваю через остывающий труп и берусь за колотушку, выполненную в форме кузнечного молота.

Стук в дверь эхом раздается по пустынной улице, освещенной лишь двумя масляными фонарями в дальних ее концах. Луна спряталась за плотной пеленой низких облаков, и никаких разрывов в ней не предвиделось.

— Кого там принесла нелегкая? — раздался за дверью недовольный голос. — Барк?

— Я, я, открывай! — сипло проговорил я в ответ, маскируя голос.