Мастер Ветра. Искра Зла

За сутки до праздника гостевые хоромы наполнились жизнью: в сопровождении трех десятков дальних родичей приехал отец. Я видел, как они въезжали  Княжьими воротами в город, но не мог бросить ученика и рвануть в детинец. Это был последний день тренировок перед турниром, традиционным для праздника, посвященного духу ветра – покровителя стрелков. Мы с Инчутой меняли хваты хвостовика стрелы и стреляли. Сначала на дальность – навесом. Потом в мишень с легкий пехотный щит величиной. И снова на дальность, но в мишень… 

К вечеру, когда белый круг ясеневого щита стал расплываться в глазах, мы закончили.

 

– Вспомнишь чего-нибудь веселое перед стрельбой! – наставлял я ученика на последок. – Смотри на цель и вспоминай. Улыбайся – и победишь.

– Ха, я лучше кой-чью морду представлю…

– Нет! – рявкнул я. – Цель нужно любить. Иначе рука может дрогнуть.

– А вот ты как? – коварно поинтересовался молодой воин. 

– Что я как?

– Ну, ты вот как будешь этих, – он махнул коротко стриженой головой в сторону Купеческих ворот, – убивать? Прям любить их будешь?!

– Буду, – улыбаясь, кивнул я.

– Ты себе не представляешь, как буду их любить. Еще никто так не любил трупы, как буду я…

– Хитрец! – засмеялся дружинник. – Нужно будет постараться оказаться рядом, чтоб посмотреть на твою любовь…

– Иди, отдыхай, стрелок, – теперь развеселился и я. – И не вздумай завтра браться за лук! 

– Спасибо, Арч, – вдруг серьезно поблагодарил Инчута и поклонился. 

– Рано начал, – хмыкнул я. – Приз выиграешь – тогда…

Снова втроем, уже привычно, раздели лук, завернули в холст и спрятали в сумку.

Пора было возвращаться в Росток. Молодой воин торжественно попрощался и ускакал  – торопился провести последнее занятие с подопечными. А мы с Велизарием ехали шагом.

Очень хотелось увидеть отца. Хорошо бы, как в детстве, забраться ему на колени и пожаловаться, рассказать о плохих дядях, разбивших лагерь возле Купеческих ворот. Выплакаться, уткнув нос ему подмышку. Чтоб обещал  – до свадьбы зарастет.

Я вообще-то в отца. Он тоже невысок, и издалека его до сих пор принимают за юношу. Только я на ладонь повыше его вырос. Так что «на коленочки» не получилось бы…

Взглянул на солнце. Верхушки деревьев, шатаясь на ветру, щекотали его круглые алые бока. Ночь обещала быть ясной. Жаль. В дождь плачется легче.

Еще хорошо бы, если б отец закричал. Наорал на меня так, чтоб аж уши заложило. Выложил бы все, чего я достоин… Да только я знал – не будет этого.