Мастер Ветра. Искра Зла

Умыл, отчистил солнца сияющего лик. И настроение у всего честного люда было светилу светозарному под стать – чистое и сияющее. Словно сдуло шальным порывом все печали и тревоги…

С лицами торжественными и светлыми, словно жрецы, ритуал исполняющие, нарядные, в парадных одеждах на рубеж выходили стрелки. И каждый их залп, каждый короткий полет оперенных ветровых воплощений, рассевшиеся на сколоченных на склоне трибунах люди встречали ревом одобрения. 

Даже принц со своим жрецом поддались общему настроению.

Сверкал глазами, хлопал ладонями по подлокотникам кресла молодой воин. Шептал что-то и осенял знаками лучников Парель. 

Правда, у Ратомира был еще один повод для радости. Вчерашним вечером борьба с похмельем, плавно переросшая в вялотекущую пьянку, закончилась обещанием двух князей – ростокского и лесного – оказать поддержку изгнаннику. И даже более того: объявить о том на главном весеннем празднике. 

Забавно было наблюдать за лицом принца, когда Вовур, покряхтывая, поднялся и, поминутно прерываемый шуточками отца, рассказал о принятом решении.

Чужеземец краснел, бледнел, пытался улыбаться и тут же кривился как от боли, пока наконец не выговорил:

– Не по правде это, владыки – потешаться над бедой гостя!

Балор так смеялся, что глоток пива, не ко времени оказавшийся у княжича во рту, пузырями наружу через нос вылетел. Ростокский князь ревел, утирал слезы и гремел лопатной ладонью по ставшему шатким столу. Похрюкивал Белый, пряча лицо за пивной кружкой.

– Они не шутят, – кивнул я вконец ошалевшему Ратомиру. – Уже весь Росток знает – мы с тобой охочих людей собираем в поход на Модуляры идти! Я, кстати, Инчуту собой беру! И пятерых его учеников…

Вот тут отцы смеяться перестали. Народ уже все решил, а они-то тут…

На особом возвышении я сидел с прямой спиной, не выказывая лицом или движениями мыслей, и чуточку модулярским гостям завидовал. Как чуточку завидовали мне и двум лесным родичам, сидевшим рядом, сотня соревнующихся стрелков.

Ибо мы – Мастера Ветра – тогда были вершителями их судеб. Мы были истинными жрецами – воплощениями духа на празднике в его честь. 

Но только у меня в жиденькую пока и начинавшуюся над виском косу был вплетен наконечник стрелы – знак Голоса Ряды. Знак, дающий право созывать воинов на общий, всеорейский поход.

Турнир подходил к концу. Капитаны рубежа уже объявили имена прошедших в четвертый круг. Народ притих.