Багровый прилив

Предательская тропинка, по которой он бежал, опережая преследователей, вывела его на обрыв. Тебар остановился на краю, глянул вниз – море плескалось эстрадо[4] в двадцати. Не лучшая перспектива, но за спиной – погибель. Тебар обернулся и увидел набегающих страндарцев.

– Сдавайся, Валендия! – кричал один из них, блондин-красавчик с короткой шпагой. – Сдавайся, мы пощадим тебя! Ты славно дрался – слово чести!

Наверное, именно эти слова подтолкнули Тебара. Он сделал в сторону бегущих страндарцев непристойный жест, проорал в ответ:

– Chupa-chupa peruly! – и прыгнул с обрыва в море.

Стук в дверь заставил Галиаццо Маро открыть глаза. Он понял, что уже сидит на постели, держа в правой руке кинжал. Привычка опытного эспадачина, не раз спасавшая ему жизнь. Стук повторился, и Маро хриплым со сна голосом поинтересовался, кого ещё принесло под утро и за каким Баалом.

– Добрый сеньор, – раздался с той стороны голос хозяина гостиницы, где поселился Маро, – прошу вас, спуститесь вниз.

К нам ворвался какой-то оглашенный и потребовал вас. Его пытались выставить вон, но он покалечил двоих моих парней. Я хотел позвать стражу, но он взял в заложники мою доченьку, единственную кровиночку родную, и грозится теперь распустить ей горло от уха до уха.

За дочь хозяин переживал не зря – Маро и сам не гнушался приглашать её по ночам к себе в комнату, так что доход девица приносила неплохой и регулярный.

Маро прикинул, кто это может явиться под самое утро – в любом случае этот визит говорит о неприятностях, вот только какого толка и с какой стороны? На действия стражей или конкурентов в завтрашнем деле (а что такие имеются после беседы с Квайром в трюме каравеллы, Маро не сомневался) – не похоже.

Они бы сработали иначе, если бы точно знали, где живёт Маро. А значит, надо идти и выяснять, кто же это припёрся.

Он надел перевязь с рапирой, накинул прямо на ночную сорочку, в которой спал, свой плащ, спрятав под ним кинжал, и открыл дверь.

Хозяин гостиницы весь трясся, стоя в коридоре, и поспешил к лестнице в общий зал с обычно не свойственной ему прытью.

Маро всё понял, как только увидел визитёра. Ведь им был посеревший от холода, одетый в промокшую рубаху и бриджи, босой Чанто Тебар. Сейчас в нём трудно было узнать былого дамского угодника, от одной улыбки которого многие девицы сходили с ума. Тебар отпустил уже хозяйскую дочку и стоял, тяжело опираясь на один из столов.