Моя полицейская академия

– Карло!!! – выкрикнули латиносы, когда тот кубарём полетел по полу, сбив стол.

Чё за? Я и сам удивился. Откуда силушка такая? Взглянул на свой кулак... И офигел.

Тот покрыт камнем!

Тут же взглянул на вторую руку. И она тоже! Приподнял рубашку и обнаружил камень! Я стал камнем! Охренеть!

Стало очень тихо.

Все на меня вылупились, будто видели впервые. И это при том, что никто и не почесался, когда каменным стал этот толстый чувак! Они что, видели ходячие статуи каждый день? Но почему-то именно я их удивил. Хотя ладно.

Сержанту Саттане пофиг, он стоял в сторонке, наблюдая за нами.

Я снова посмотрел на руки. Эта чешуя, камни, или что это было, медленно осыпалась вниз, но где-то по пути исчезала. И так по всему телу, будто отшелушивалась сухая кожа, но старые частички превращались в пыль.

– Ого! – сержант пару раз с издёвкой хлопнул в ладоши. – Да у нас тут абсорбер! Давненько не было!

Абсорбер? И что это значит? Но спрашивать Саттану не хотелось. Он тем временем склонился над корчащимся от боли здоровяком:

– Не помогла тебе твоя каменная кожа, сынок, – Саттана широко улыбнулся и поглядел на его притихших товарищей.

– В лазарет его! Живо! А как оклемается, будет драить все сортиры, какие тут только есть!

А я, поняв, что ко мне никаких претензий не последует, вернулся за стол. Стейк валялся на полу. Чай я выплеснул в рожу латиносу. А суп сожрал. Вот и поужинал называется. Взяв поднос, принялся складывать на него свою посуду.

– Ты как? – спросил меня Йонас Саттана.

– Переживу.

– ответил я.

– Круто ты их. Теперь понял, почему сказал не вмешиваться, – улыбнулся он. – Решил девчонок закадрить? – и указал на сидящих за столом курсанток, что явно смотрели в мою сторону.

– Пф. Больно надо, – буркнул я в ответ. Встречаться с малолеткой? Больше проблем на голову.

– Лина не говорила, что её брат - абсорбер, – сказала Марианна Альбанелла, поправив прядь волос за ухо.

– Что за "абсорбер"? – спросил я и ещё раз посмотрел на руки. При этом уложив тарелки на поднос.

– Не знаешь? – удивился Йонас.

– Ты же поглощаешь чужие способности. Забыл, что ли? Такой редкий сенс, а ты… понял, ты придуриваешься!

– Сенс? И много этих... сенсов?

– Ну вообще… хотя. А не ты ли нам только что сказал, что ты сам по себе, а мы сами по себе?

Оба сразу помрачнели. Реакция справедливая. Да и зачем мне их помощь? Сам теперь знаю об этом месте больше. Никого не удивляет, когда один из курсантов вдруг стал каменным. Но удивило, когда стал каменным я.