Петр Романов. Клирик

На ваших трусах не написано, что вы младшие клирики. Поэтому у них закрадываются глупые мысли о том, что какая-то сотня ребят с вами сможет справиться.

— Волков, у тебя с Наташей что-то есть? — внезапно спросил Артём. Я даже шляпу с лица убрал и приподнялся на локтях, удивлено глядя на друга, который лежал на животе, подставив солнцу спину. О том, что между ними произошло, мы так и не поговорили, не было подходящего момента.

Сестры рядом не было, она вернулась в дом, вместе с дедом, который в приказном тоне заявил, что с охраной своей внучки справится сам и еще десяток ребят из охраны, поэтому оставил нас здесь в чисто мужской компании прочувствовать все прелести отдыха.

— Чего? — спросил Петька, после небольшой паузы, видимо, в себя приходил от подобного вопроса, который кому-то в принципе мог прийти в голову.

— Мне важно знать, какой круг её общения, иначе может получиться неудобно. — Ответил Снегирёв, пристально глядя на Волкова. — А вы с ней постоянно о чём-то спорите.

— Спокойно, Тёма, расслабься. Натаха мне, как потерянная сестра. А это я тебе скажу... Так что, не парься. Можешь приступать к своим дремучим ухаживаниям.

— Я вовсе не хочу...

Договорить ему не дали. Потому что невдалеке раздался истошный крик.

— Прорыв! Кто-нибудь, помогите!

Наверное, у нас выработался условных рефлекс. Иначе, как объяснить, что уже через полминуты мы стояли с Артёмом возле голосившей девушки с кинжалами в руках. Ничего, что могло указывать на прорыв и нашествия тварей, видно не было.

Даже море ни разу не шелохнулось, хотя должен был начаться внезапный и разрушительный шторм.

— Где прорыв? — спросил Снегирёв, сосредоточенно оглядываясь по сторонам, тоже не совсем понимая, что на самом деле происходит.

— Вон там, — пролепетала красотка в таком откровенном купальнике, что у меня на мгновение дыхание перехватило. Артём словно не видел этого, хмуро вглядываясь в лицо девушки. Вот это выдержка, я аж отвлекся от созерцания окружающей местности, усмехнувшись своим мыслям.

Девица тем временем указала дрожащей рукой на кабинку для переодевания, возвращая меня в реальный мир. При всем при этом она не отводила взгляда от наших кинжалов.

Я пригляделся и прикусил губу, чтобы не заржать. Нельзя смеяться, мы же клирики. Перевёл взгляд на Артёма. Он все ещё сохранял серьёзную мину, но в глазах плясали черти.

Кивнув друг другу, обошли кабинку с двух сторон.