Восстание Магов. Прижатые к земле.

— Да если она и жива, то её взяли в плен, а, значит, мы с ней тоже никогда больше не встретимся! — не мог больше сдерживаться Лео.

— Хочешь уже сейчас и всё бросить!? Тогда возвращайся обратно и делай это в одиночку! — уже Лиза возразила ему.

Леонард не знал, как ему поступить в данной ситуации. Не решившись ответить, он лишь покорно продолжил искать, полностью поглощенный своей печалью. Он понимал, что они сейчас не могут выйти за пределы зоны приюта, так как у них не было абсолютно никакого представления о ситуации там.

А ведь это было зона прямого военного конфликта. Их шайку, вылезшую из норы, прихлопнули бы одним ударом и никто бы не заметил. Единственный, кто мог что-то сделать — это Константин. Но он не мог уйти в такой тяжелый для детей момент. А вот Лео был готов сорваться с места и пойти по направлению дальнейших разрушений и остатков манны. Он сам не хотел верить в то, что говорил, но и не хотел, чтобы его друзьям было так больно.

По итогу же, он оказался единственным, кто задержался вне приюта до позднего вечера.

Он просто уже на машинальном уровне продолжал и продолжал исследовать каждый малейший клочок земли вокруг происшествия, пока его мысли были заняты совсем иным. От такой работы толку было мало, а потому остальным удалось в один момент его таки загнать внутрь. Перед ними предстал уже совершенно другой человек — его лицо ничего не выражало, глаза были пусты и смотрели в никуда, его тело совсем не сопротивлялось внешним раздражителям. Учитель отлично знал о таком состоянии, ибо ему не раз доводилось подобное видеть. Но пока что он решил не вмешиваться, давая возможность ему самому или при помощи друзей преодолеть эту боль. Жалко было еще и торт: дети уже знали, что он был приготовлен со всей любовью, но совсем для другой ситуации, а потому, сейчас он казался безвкусным.

Следующий месяц для Леонарда прошел почти как в тумане. День за днем он выходил наружу и искал её, хоть и давно уже понимал, что не сможет.

Зато он в это верил. Вовсе не разум вел его на этот путь, а разбитое в дребезги сердце. В один момент он даже начал носить с собой тот самый сборник стихов, которые успел закончить. Но если основной тон был полон жизни и любви, то вот под конец становились заметны места с вырванными страницами, а оставшиеся просто были все испачканы. Проблески же текста несли лишь искренне желание Лео поделиться с кем-то той бездной внутри, что образовалась сейчас.