Цвет мира - серый

— Баланс оружия — штука сугубо индивидуальная, юноша, — отрезал Ланс. — Хотя для человека твоего возраста ты подозрительно хорошо разбираешься в колюще-режущем. И даже машешь своей железкой так, как будто знаешь, что делаешь. Доводилось драться на мечах?

— Только тренировочные бои.

— Ого, — сказал Ланс. — Тренировочные бои не имеют ничего общего с настоящей рубкой, но это все же лучше, чем ничего. А где же тебя учили сему благородному делу, юноша?

— Это сейчас так важно?

— В общем-то нет.

Просто любопытно, где бродягам могут преподавать такие уроки.

— Как и ты, я не всю жизнь был бродягой, — отрезал я.

— Это я уже понял, — сказал Ланс. — Осталось только выяснить, кем же ты был раньше.

Вместо ответа я сделал резкий выпад и обнаружил, что меч слишком тяжел на конце. Но менять его было уже поздно — телега с остатками оружия уже давно уехала в другой конец строя.

— Если против нас бросят латников в тяжелой броне, мы их этими железками даже не поцарапаем, — заметил Ланс.

 — Разве что здоровяк промнет пару панцирей или проломит какой-нибудь своим топором. Правда, особой в том выгоды для нас я все равно не вижу.

— А как же идея продать свою жизнь как можно дороже? — спросил я. Среди тиренского рыцарства эта идея пользовалась большой популярностью. Пусть Белый Рыцарь, гордость и краса королевства, не сумел взять большую цену, но в том, что он даже не попытался, его никто не упрекнет.

— Это сильно зависит от того, кому ты свою жизнь продаешь, — сказал Ланс.

 — Я не имею ничего личного против имперских солдат, знаешь ли. Поэтому не испытываю непреодолимого желания убить как можно больше этих молодцов.

— Они попытаются убить тебя, — сказал я. — Как тебе такой мотив?

— Они ж не из личных побуждений, — сказал Ланс. — Полагаю, в данном случае им безразлично, кого убивать.

Вечером к нам присоединились пятеро пехотинцев в легкой броне и один латник.

Скорее всего, их сослали на передний край за какую-то провинность, и им предстояло стать нашими командирами.

— Вы все скоты и ублюдки, — сообщил нам латник. — И вы все умрете. И мне на это наплевать.

Заключенные в несколько голосов объяснили ему, что он тоже умрет, и им тоже на это наплевать. Латник выслушал их и согласился.

— Обычно ополчению принято объяснять, что их ждет и что они могут сделать, чтобы избежать смерти, — сообщил латник.