Охотник

Ренджи, издевательски ухмыляясь, столкнул женщину вниз, та неловко упала на бок и невольно застонала от боли, и тут же на нее сверху упала девочка.

- Больно? – участливо поинтересовался Ренджи. – Это хорошо, если больно, скоро будет еще больнее!..

Он накинул на яму плетеную решетку, не позволявшую покинуть тюрьму без посторонней помощи, затем отошел к дубу, под которым копали могилу, а вот Баст остался у ямы. Он не мог видеть мертвого брата, просто не мог на него взглянуть, не хватало мужества. Он присел на корточки рядом с ямой, поднял с земли ветку и, задумавшись, непроизвольно начал ее обстругивать.

Пленницы забились в угол, женщина обняла дочь, но та зыркала глазами из-под ее руки, неотрывно пялясь на Баста. Смелая девчонка, невольно подумал Баст, не плачет, не боится, не просит отпустить ее, даже воды не просит, хотя наверняка хочет пить.

Он сходил в дом, налил во флягу воды, подошел к яме и сбросил флягу вниз.

- Пейте, не отравлено.

Братья и отец, наверное, не поняли бы этот его поступок. Но Баст представил, что Ласточка вот так же сидит у кого-то в плену, мучаясь от жажды, в ожидании скорой гибели, и никто-никто ей не поможет и не посочувствует.

- Спасибо, - поблагодарила женщина. – Это тебе зачтется там! – она указала взглядом на небеса.

- Угу, - буркнул Баст, - но мне туда еще рано.

- Никто не знает, когда он туда попадет.

- Точно, - подтвердил парень, и прозвучала эта фраза достаточно зловеще, учитывая сложившиеся обстоятельства.

- Баст! – позвал его Ренджи. – Ты что там делаешь? Иди сюда!

Похоронили Вика без лишних слов и эмоций, только у Ласточки дрожал подбородок от горя, она сдерживалась изо всех сил, но все же разревелась. Отец жестом услал ее в дом. Девочка убежала и там наревелась вволю.

Мужчины, а Баст тоже теперь стал одним из них, хотел он того или нет, стояли вокруг могилы. Ночную тишину нарушали лишь звуки леса, такого родного, привычного, ставшего последним приютом Вику.

Его укутали в большой кусок ткани и аккуратно спустили вниз. Кинули по горсти земли, а потом Дастин заработал лопатой. Седой неотрывно смотрел, как хоронят его сына, до тех пор, пока яму не засыпали. А потом положил сверху любимый топор Вика и ушел в лес, даже не оглянувшись.

Братья остались одни. Баст никак не мог поверить в реальность происходящего. Все происходило будто во сне. Весь этот долгий день, о котором он мечтал и который лучше бы никогда не наступал.