Охотник

И здесь побывала маска, а значит, и ее владелец. Только на этот раз ветер оказался юго-западным, а в том направлении, насколько знал Себастьян, жилья не было на многие дни пути – сплошной лес. Значит, путь не вел к третьей деревне. Неизвестно, что задумал бродяга, но двух деревень ему оказалось достаточно.

Следы за давностью времени уже исчезли, смытые многочисленными дождями, но охотник доверился интуиции. Если предположить, что жители шли в какое-то определенное место, то нужно было просто смотреть и видеть, где они смогли бы беспрепятственно пройти, учитывая, что с собой у них были маленькие дети, старики, живность.

Исходя из этих предпосылок, Себастьян и выбирал дорогу сквозь лес, не забывая о показанном ветром направлении. И еще не миновал полдень, как он их нашел.

Овраг начинался внезапно. Сделай путник лишний шаг вперед сквозь переплетение ветвей, и уже ничто не спасло бы его. Крутой склон резко уходил вниз. Себастьян едва успел остановиться - и увидел, что там, на стылой земле, валялись сломанными куклами мертвые тела людей и животных.

Мужчины, женщины, дети, животные – запах полуразложившихся трупов достигал и того места, где стоял, замерев, охотник.

Он привязал лошадь, пошел вдоль оврага и вскоре нашел удобное место для спуска. Внизу его, привыкшего ко всему, пошатнуло. Мертвецы повсюду. Дикие звери уже объели с них большую часть мяса, птицы выклевали глаза, но пиршество продолжалось и до сих пор. Только при появлении Себастьяна зверье поспешно ретировалось, но охотник знал, что далеко они не ушли, выжидают, надеясь еще получить свое.

Прикрыв лицо рукой, он обошел овраг, как наяву представляя себе картину того, что тут произошло. Люди прыгали вниз один за другим, словно повинуясь приказу, не испытывая ни страха, ни сомнений. Матери держали детей на руках, мужья шагали вниз бок о бок с женами. У многих на лицах еще сохранилось предсмертное выражение радости. Будто люди шли не к смерти, а к чему-то светлому и бесконечно приятному.

Судя по всему, некоторые выжили после падения. Переломанные, не способные самостоятельно выбраться наверх - их лица выглядели совсем иначе: отчаяние и страх неминуемой смерти оставили на них последний след. Конец их был ужасен. Осмелевшие ли звери загрызли несчастных, или они погибли сами из-за отсутствия помощи, воды и пищи - уже не важно.