Катакомбный страж

А мне казалось, что прямо в череп вбивали гвозди. И он трещал, как переспелый арбуз. Похоже, перебрал я вчера. Бум! Бум! Достал этот Бес, а кто еще так будет ломиться? Единственный, кому охрана не страшна. А что ему эти армяне? Торговцы, дни проводящие на рынке, а вечерами поддерживающие какой-никакой порядок в общаге. Бес как-то пятерых раскидал, а потом их старшие извиняться к нему приходили с подарками. Да и пофиг! Сейчас дверь открою и прямо с ходу ему втащу. Плевать, что потом отгребу. Зато втащу. Достал, реально достал.

Бум! Бум! Ну, всё! Попытался скинуть ноги с кровати. Не получилось. Не понял. Снова попробовал — опять не вышло.

— Бер, ну вставай! Старшой же сказал в шесть утра быть на ногах! Штек в душ пошёл, но похоже прямо там снова уснул — послышался из-за двери красивый баритон, с разрывающими мозг детскими интонациями. — Близнецы ботинками швыряются. А Грых одеяло на голову натянул. Он не задохнётся?

Голос не Беса. Параса! Так я не в студенческой общаге! Вернее, тоже в общаге, но уже в другом мире и совсем не студенческой.

А в дверь долбится Парас (причина постинтоксикационного состояния всей звезды и двух представителей службы домовых). А проще говоря, все как один, за исключением гиганта и выходит гоблина и меня, спят похмельным сном. То служба домовых проставилась, выдав двадцатилитровую бутыль домашнего самогона, настоянного на каких-то особых травках. Ох и крепкий оказался. Он-то нас и вырубил. Ну не сорок литров пива же? Разве это объём, да, под хорошую закуску для шестерых здоровых мужиков и двух не очень крупных, но на алкоголь крепких, гостей. Парасу же пиво не понравилось, сок дравицы пил, а потом сморённый эмоциями, вовсе ушёл спать.

... дело есть, выслушай, а.

— Говори, Парас.

— Эта... Возьми меня к себе в звезду, а?

Мы замерли, раскрыв рты. Близнюки даже синхронно дёрнули себя за бороды.

— Парас, ты же знаешь, что в полноценной звезде должно быть шесть бойцов. И нас уже шесть.

— Семь тоже не плохое число, гораздо лучше, чем один, дядя Бридун.

Мне вдруг почудилось, что голос, которым были сказаны последние слова, принадлежали не гиганту, а другому существу, так изменились тембр и интонации. Похоже это почудилось не только мне. Старшой посмотрел на нас совсем уж удивлёнными глазами. Думаю, будь его воля, он бы не взял и, даже, не раздумывал. Я не понимающе взглянул на молчавших мужиков. А ведь, они думали! Реально, размышляли над словами местного дурачка. А в глазах у них...