Хроники черной луны

В нужный момент я забросил в ее не слишком умную голову мысль убить обидевшего ее человека, тонко намекнул, как это сделать – и опять просчитался. Ее обида оказалась не так сильна, а характер слишком слаб. Я не знал что делать. Еще день - и ее сознание вытолкнет меня, как гной выталкивает застрявшую в ранке занозу. Я был в отчаянии, и наверно только благодаря ему смог совершить невозможное. Оставаться в голове это стервы я больше не хотел. Потянулся наружу, серым облачком выбрался из красных, распухших от слез ноздрей.

Никогда прежде я не ощущал такой свободы. Серая субстанция, составляющая меня такого, принимала любую форму. Скручивалась в узлы, вытягивалась щупальцами, разлеталась по мрачной темной комнате на тысячу кусочков и в мгновение собиралась обратно. Легкий ветерок тут же стал развеивать мою тонкую структуры. Где-то бесконечно далеко запел, заверещал под ударами трещотки барабан Мумра. Шаман почувствовал, что душа моя освободилась, и звал занять подобающее ей место. Скоро этот зов станет невыносимым, и мне придется ему поддаться, но не сейчас.

Я слишком близко подобрался к своей цели, чтобы все бросить, теперь уже навсегда.

Плюнув на все предостережения Мумра, приноровившись, я вытянулся в тонкую нить и не спеша втек в заросшую толстыми белыми волосами ноздрю Первого жреца.

Ровная как стол степь раскинулась во все стороны, лишь на самом горизонте переходя в голубоватые плоские горы. Аккуратная короткая трава под ногами приятно ласкала голые ступни.

Солнца не было, светился сам воздух. Я никогда прежде здесь не был, да и навряд ли это место существовало где-нибудь в реальности. Подул холодный и ветер и я поплотнее запахнулся в старый, со множеством дыр плащ. Мне не пришлось никуда идти, хозяин равнины сам приближался ко мне со стороны гор.

Он мало напоминал человека. С родом людей его роднила лишь привычка стоять на двух ногах и огромные умные глаза, смотревшие на меня сейчас со смесью удивления и отвращения. Перевитое огромными мышцами тело заросло клочьями рыжей шерсти.

В правой руке чудовище сжимало непомерной величины секиру, блестевшую свежей заточкой. Монстр был выше меня почти в полтора раза, а на сколько сильнее, я даже не мог оценить. Дав на себя налюбоваться, зверь наклонился вперед и, обдав меня зловонием, прорычал:

- Кто же ты, тварь? - Количество зубов в пасти не поддавалось подсчету.

- Тварь здесь только одна, это ты. - Голос мой предательски задрожал.