Хроники черной луны

- Не дерзи, букашка! Отвечай, кто ты! - для придания веса словам он помахал перед моим носом кулачищем.

- Когда-то я был жрецом и потерял свое настоящее имя. А то, которым меня называют друзья, ничего тебе не скажет, Первый.

- Тогда скажи мне свой номер, жрец. - Чудовище наклонилось еще ниже. Я мог различить тонкие красные прожилки в чуть косивших глазах. - Я еще долго должен ждать!

- У меня нет номера, хоть я и жрец. Я очень редкий вид - жрец без номера.

Чудовище подпрыгнуло, отшатнулось назад, прикрывшись секирой.

- Ты врешь, таких как ты больше нет! Тебя нет! Я сам тебя убил, этими вот руками. - Он показал мне большие кривые лапы.

- Я выжил, и вернулся за тобой. Я пришел тебя убить. - Я был спокоен, и это его взбесило.

- Тогда умри, тварь, еще раз! Пришел меня убить, но умрешь сам!

- Это мы еще посмотрим…

Я не успел договорить, зверь кинулся на меня, размахивая секирищей. Я отпрыгнул назад от размазавшегося в блестящий круг лезвия. Потом еще раз назад и влево, поднырнув под вытянутые вперед руки, ударил Первого в корпус сведенными в клин пальцами.

Он даже не пошатнулся, невероятно извернувшись, ударил оббитой бронзой рукоятью и чуть не попал по голове, я едва успел откатиться. Пальцы и все предплечье горели, будто я ударил не в живую плоть, а в каменную стену. Вскочить я не успел. Свистящий круг опустился и отсек левую руку по самый локоть. Кровь брызнула фонтаном. Я вскочил и побежал, зажимая обрубок. Чудовище за моей спиной радостно взревело, отбросило секиру и кинулось следом.

Вместе с кровью вытекали силы, я споткнулся, упал. Едва успел перевернуться на спину, как огромное тело навалилось сверху. Он вцепился в мою голову, пытаясь ее просто оторвать, и, при этом не переставая орал

- Убью! Убью! Сдохни, тварь!

Пасть его широко раскрылась в утробном рыке и я не применил этим воспользоваться. Уже почти вслепую, от боли в отрываемой голове, я вбил руку в раскрытую ревущую пасть, раздирая нечеловеческое, но от этого не менее нежное горло. Выдернуть руку обратно я успел, хоть и ободрал кожу о сомкнувшиеся челюсти.

Чудовище скатилось с меня, зажало горло лапами и принялось кататься по земле. Вместо рева из развороченного горла раздавалось лишь бульканье.

Я тяжело поднялся и, уже не заботясь о ранах, побрел к брошенному оружию. В глазах двоилось. На руку я старался даже не смотреть. Ухватив секиру за основание поволок ее к мечущемуся в луже крови телу. Махать этой монстриной я бы не смог даже двумя руками.