Тёмные пути орбиты

Ну не надо так верить в её возможности, не надо! Тем тяжелей разочарование…

Шлюп-перевозчик тряхануло. Скрежета его при «поцелуе» с проплывающей махиной пассажиры не услышали лишь потому, что стены судна бронированные…

- Что значит – Ева?!

Когда это «их белоплащик» успел переместиться к трём креслам с землянами и оборотнями? Сейчас он всего лишь опасно опирался на спинки пассажирских кресел, нависая над Евой, что её раздражало: свалится ещё на неё при первом же рывке шлюпа!.. А когда шлюп выпрямился, уходя от нового столкновения, да ещё под защиту следующего взорванного корабля, чтобы не быть подстреленным с юрких, внезапно выскакивающих отовсюду катеров, эльф вцепился в плечо женщины и злобно затряс её.

- Почему – Ева, когда мы заговорили об Остарджи?! Я же понял, что ваши коллеги в чём-то надеются на вас!

- Зато я не уверена! – зарычала в ответ Ева. Шлем маскхалата мешал, и она чуть приспустила его назад, даже в этой ситуации морщась от грязи на голове. – Они думают, что я могу послать сигнал крейсеру или сделать что-то иное, если мне помогут встать к капсуле с Остарджи!

Он открыл рот, явно собираюсь допросить, каким образом она сумеет это сделать и зачем для этого нужен ангел-хранитель, но сжал губы до напряжённой ниточки.

Несколько секунд ушло на то, чтобы убрать руку с её плеча и обдумать сказанное землянкой, а потом он оглянулся. Сначала пошатнулся – шлюп неожиданно дёрнулся налево с заходом вверх, и эльфа бедром прижало к креслу с Евой, сбоку, – причём явно очень болезненно. Он скривился, в кои-то веки не контролируя эмоции, быстро произнёс:

- Марцель, сумеешь повести шлюп, чтобы у леди была минута?

Ева собиралась фыркнуть, но вынуждена была согласиться: да, в этой ситуации у неё может быть только минута, чтобы дойти до капсулы и сделать хоть что-то. Пока «их» эльф ожидал ответа, пока шлюп летел более или менее спокойно, она расстегнула ремни и осторожно, цепляясь за спинки кресла, поспешила к капсуле Остарджи… Шлюп выпрямился и юркнул в тёмное нутро ближайшего, выпотрошенного взрывами корабля.

«Только бы крейсер за эту минуту выжил!» - молилась про себя Ева, еле удержавшись на ногах во время поворота. «Их» белоплащик следовал за нею, и её, как ни странно, сейчас больше всего раздражало, что она не знает его имени. Ещё два шага – и она злобно решила: «Буду звать тебя Мухомором!» Имечко это или прозвище пришло на ум, едва она вспомнила два тёмных пятна на его виске и скуле и плащ, пробитый в нескольких местах огнестрелом.