Южная пустошь

Но мне нечего добавить, Ель, - он взглянул на меня, не пряча ту печаль, что уже давно была с ним. - Ничего не изменилось. Я предал ее. И из-за меня она вляпалась в эту историю... чтобы отомстить за, - он запнулся, но я-то знала, что он имел в виду.

Все началось восемь лет назад, через пару месяцев после рождения Хурры. Я уже оправилась от родов физически, но вот морально все было плохо. Каждый вечер, возвращаясь в свои покои после тяжелого дня, я оказывалась совсем одна.

Где-то там за дверями оставались почитание, уважение, поклонение, внимание и даже любовь.

Мне казалось, что все это снималось вместе с короной, а значит принадлежало вовсе не мне. А на самом деле, я — Елька, никому не нужна... Даже своей маленькой дочери, потому что она почти всегда пряталась среди теней, там, где я не могла ее найти. С этим справлялась только Лиська, нянька моей малышки.

Лушка с Анни все еще жили в Республике Талот. Третий советник, пользуясь тем, что я невольно отошла от дел, процветал, захватывая даже те крохи власти, которые я успела отвоевать.

И я стала думать, что мне не под силу столкнуть этого мерзавца с вершины и вернуть корону брату.

С каждым днем мое состояние становилось все хуже. Ночами напролет я плакала в подушку, или просто лежала, глядя в потолок без сна. Наверное, это было проявление послеродовой депрессии, и со временем все пришло бы в норму, но однажды я в своих печальных размышлениях зашла слишком далеко. И решила все закончить...

Кинжал у меня был. После покушения, устроенного Великой матерью, я постоянно носила с собой оружие, которое придавало мне уверенность в своих силах.

Если мой верный телохранитель погибнет, защищая меня, у меня останется еще один шанс сохранить свою жизнь. Но в тот раз я хотела использовать нож совсем для другой цели. Противоположной.

Это не было обдуманным решением, все произошло слишком быстро, чтобы я успела осознать, что именно делаю. Но Дишлан был быстрее. Как он почуял, что в этот раз опасность угрожает мне от меня же самой, не знаю.

Но в тот самый миг, когда я собиралась воткнуть лезвие кинжала в шею, туда, где в яремной впадине билась жилка, дверь в мои покои слетела с петель, нож выбило из рук, а я сама оказалась прижата к его широкой груди.

Я рыдала, а он обнимал меня и что-то шептал, ласково поглаживая по спине... Я не помню, что именно он говорил мне, и кто из нас взял на себя инициативу... скорее всего это была я... Но ту ночь мы впервые были вместе и проснулись в одной постели.