Граф Булгаков. Том 1: Укротить Аномалию

Чёрный дракон, демон преисподней и многие-многие другие подарили ей нас, причудливых детей с необычными способностями.

В списке могущественных отцов-монстров было лишь одно исключение.

— Блистающий, мое милое дитя, — сказала хозяйка подземелья мягко, глядя на меня огромными сверкающими глазами. Ее глубокий голос эхом разнесся по гигантской пещере, заставляя потолок и стены дрожать, а мелкие камни падать. — Что привело тебя ко мне?

— Я выполнил все твои задания! — громко произнес я.

За моей спиной послышалось недовольное шипение и сдавленные ругательства.

Я не оборачивался — знал, что из трещин в стенах за нами наблюдают сотни внимательных глаз.

Зыбь чуть наклонила голову набок, рассматривая меня.

— Ты убил Неуязвимого Зверя из Зеленых топей?

— Да.

— Добыл ли ты ветвь Лилового винограда из Прокаженных Садов?

— Да.

— Удовлетворил ли ты Королеву Амазонок и сотню ее приближенных воительниц за одну ночь?

— Да.

— Обыграл ли ты в шахматы Великий Кремниевый Мозг?

— Да.

Вопросы следовали один за другим.

Но они были чистой формальностью. Между Зыбью и её детьми существовала незримая связь. Мать чувствовала, когда мы говорили правду, а когда врали.

Вскоре список вопросов иссяк. Мать дала мне много безумных заданий, которые считались невыполнимыми. Но... спустя годы я сделал все, что она приказала.

— Чего ты хочешь, сын мой, в награду? — со вздохом спрашивает она. Уже знает, чего я попрошу.

Широкая улыбка озаряет мое лицо. И я говорю всего одно слово:

— Свободу.

Даже у великой божественной силы есть недостатки.

Например, боги и титаны не способны нарушить данное ими слово. Клятвы таких существ практически материальны.

Мать демонстративно закатила глаза.

— Ты получишь ее, — со вздохом произнесла она. — Свою треклятую свободу. Только скажи — зачем тебе столь бесполезное эфемерное явление?

— Ты приковала к себе нас, своих детей незримой связью, — я бросил взгляд на змеиные щупальца на её голове. — Ты в любой момент можешь взять любого из нас под контроль и управлять, как марионеткой.

Смысл от моей силы, если я — просто кукла на нитях?

Зыбь молчала, мрачно и недовольно глядя на меня.

— Мне не по душе жить вечно под маминой юбкой, — сказал я. — Мне слишком тесно в твоём подземелье.

Злые крики накрыли меня волной со спины и боков. Мои братья и сестры, оскорбленные моими словами, не сдержали гнева.

— Всего лишь человек... — донеслось до меня. — Он не такой как мы...

— Подумай ещё раз, — мягко произнесла мать. — Это решение изменит всю твою жизнь.