Граф Булгаков. Том 1: Укротить Аномалию

У тебя есть какие-нибудь доказательства?

Барон Курцевич на мгновение замешкался, прежде чем покачать головой.

— Нет, никаких доказательств. Но я нутром чую, что что-то не так. Я докопаюсь до сути, помяни мое слово.

Князь Павел Омутов размеренно кивнул, отпил из бокала.

— Я понимаю твое разочарование, старый друг. Но будь осторожен. Обвинять кого-то в обмане на дуэли — дело серьезное и может усугубить ситуацию. А я знаю, как ты любишь рубить с плеча, когда задевают твою честь.

Барон кивнул.

— Я понимаю, старый друг.

Я буду действовать осторожно. Но я не успокоюсь, пока не докопаюсь до истины, не будь я Курцевичем!

В его глазах сверкнул огонь, а усы воинственно встопорщились.

Двое мужчин молча допили свои напитки, каждый погрузился в свои мысли. Князь Омутов поставил пустой бокал на стол.

— Снайпера поймали? — спросил Курцевич.

— Нет, но он спалил свою рожу на камере, — сказал Омутов, помрачнев. — Мы уже знаем, кто он. Его зовут Джон Стефенсон. Известен также под прозвищем Краб. Снайпер высокого класса, с исключительным снайперским Даром.

Этот типчик раньше работал в одном Американском ЧВК. У них в СМИ несколько лет назад всплыла одна... крайне неудобная и отвратительно кровавая история с участием этой ЧВК и конкретно этого боевика. Штатовцы обычно своих выгораживают, но тут даже им пришлось изменить своим правилам. Уж очень серьезный скандал в прессе разгорелся. Краба объявили в международный розыск. Он залег на дно и долгое время его не было не видно, ни слышно... До недавнего времени.

— Краб, ну надо же. И теперь этот говнюк клешнерукий у нас всплыл, — нахмурился Курцевич. — Кто-то, нечистый на руку, пообещал ему помощь... или хороший денежный куш. А, возможно, даже легализацию и новую жизнь под другим именем.

— В любом случае, он до сих пор где-то в Москве. Его ищут. И рано или поздно найдут. Как и тех, кто за ним стоит, — глаза Омутова нехорошо сверкнули. — Но пока я ума не приложу, кто стоит за покушением. Многие уже давно точат зубы на меня и на мою семью.

— А кто тот благородный и добродетельный юноша, что спас твою дочь? — барон потянулся за бутылкой и подлил себе ещё бренди. — Он достоин высшей награды.

— Какой-то юный виконт, — Омутов наморщил лоб, вспоминая. — Булгаков, кажется, его фамилия. А зовут Александр. Надо бы связаться с ним и отблагодарить достойно. А то Светка моя гордая слишком, даже спасибо ему не сказала, негодница. Она у меня красавица, вся в меня пошла, но такая гордячка, просто ужас.