Граф Булгаков. Том 1: Укротить Аномалию

ты забудешь о своих глупых попытках обрести свободу. И навсегда останешься с нами.

Из трещин снова послышались ехидные смешки и шепотки.

— Если ты подохнешь, братец, — донесся чей-то приглушенный голос. — Я не слишком расстроюсь.

— То есть, у меня будет лишь одна попытка? — уточнил я.

— Да. Это моё подземелье и мои правила, — негромко произнесла Зыбь. — Ещё никому не удавалось уйти от меня.

— Я знаю о как минимум одном случае, — я бросил взгляд на один из «локонов» матери — оборванный.

— Когда ты будешь готов? — недовольно произнесла мать.

— Прямо сейчас, — равнодушно произнес я. — Не медли, начинай. Меня здесь ничего не держит. Моё имущество пусть разделят Изверг и Алая.

— Да будет так.

Мать распрямила плечи, высокая и властная, я ощутил, как в воздухе скапливается незримая сила. Зыбь закрыла глаза и начала читать заклинание. Ее руки вспыхнули золотым светом, осветив всю пещеру. Богиня начала чертить прямо в воздухе магические символы.

Смертные девы на концах её щупалец затянули долгие «О-о-о-о!» и «А-а-а-а!», подстраиваясь под ритм заклинания.

Когда она произносила древние слова силы, воздух вокруг, казалось, дрожал от переполняющей его энергии. У моих ног образовался сверкающий вихрь света и магии. С каждой секундой он рос и расширялся, грозя накрыть меня с головой. Потолок пещеры задрожал так, как будто был готов обвалиться.

Голос Великой Зыби стал громче, проник в каждую трещину в стенах пещеры, ее слова переполнились силой и властью. А затем, с последним взмахом руки, заклинание было завершено. Магический вихрь окутал меня с ног до головы, и я ощутил как растворяюсь в его потоках, сливаюсь с ним в единое целое...

— Знай, что подземелье всегда ждет тебя, мое милое дитя, — услышал я ласковый голос матери. — Ты — часть подземелья, а подземелье — часть тебя. И так будет всегда.

— Нет, — прошептал я в ответ.

А затем мое сознание погасло. Но лишь на мгновение.

Я очнулся из-за острой боли — кто-то от души отвесил мне оплеуху.

— О, ё-маё, этот чмошник всё-таки живой! — раздался высокий голос над ухом. Язык был русским. — А я-то уж перепугался.

Жгучая боль пронизывала все моё тело. Голова раскалывалась, а сердце сильно болело. Во рту пересохло, язык терзал едкий металлический привкус. Перед глазами всё плыло.

— Я уж думал, что перестарался, и он сдох..