Спасительный козырь

– Это тело не выдержит и одного моего глазочка, выращенного на ресничке! Печаль! Хотелось бы сказать больше такому настойчивому говнюку, но чеши отсюда! Рано!

С того момента чахлый старик не сказал ни слова, лишь безмолвной тенью спустился в деревню под горой. И Ник продолжил свой путь. Он прошелся по многим закоулкам России, но везде было одно и тоже – никто не мог ему помочь, а самостоятельное изучение не приносило никаких результатов кроме странных ощущений где-то чуть выше пупка. Так продолжалось пока Лукин не оказался в Сибири.

Самое банальное место, в котором по итогу оказываются все такие же жалкие засранцы, ищущие чего-то эфемерного, незримого и непонятного, прямо как он. Так он считал.

Валентин Куунга стал тем, кто окончательно сломил уже начавшую просачиваться словно худая пленка завесу, вставшую между Николаем и его воспоминаниями и истинными ощущениями, к которым он так стремился. И после двухчасового ритуала, сопровождаемого светом мистических рун, сжиганием пахучих трав, вызывающих странное покалывание в голове и завихрения вокруг, после казалось бесконечного шума барабана и бубна, по которым старик, смешавший в себе черты сразу нескольких народов умудрялся бить в равном ритме.

Только тогда, в темной юрте, освещенной лишь судорожно дрожащим костром и свечами, в окружении водоворотов сизого, дурманящего тумана и сдавливаемый сотней звуков, изрисованный кровью волка (которого зарезали прямо у него на глазах), Николай и открыл свое «третье око».

Мир стал другим. Не совсем уж сильно изменился. Но сильно.

На миг он увидел десятки и сотни сущностей, что облепили мир вокруг. Они сидели на полу и стенах, свисали с потолка, ползали друг по другу и ящикам с матрасами, ныряли через изгибистые, размашистые рисунки кровью, на предплечьях и груди Ника. На самом деле Лукин понял почти сразу, что их не так уж и много, по крайней мере больших, – большая часть была настолько мала, что не вызывала никаких опасений.

В целом это напоминало разноцветный, разнобокий зоопарк или цирк уродов с мутировавшими зверями и рыбами со дна Марианской Впадины в качестве основного номера на выступлении. И всех их давил когтистыми лапами и рвал клыками призрачный, синевато-сизый волк.

Но даже не эти видения сокрытого от обычных глаз были важны. Воспоминания вылезли наружу, словно прорвавшаяся канализация и разум Ника просто агонизировал под потоком свалившейся на него информации.