Спасительный козырь

Боль в ноге прошла, пусть и осталась хромота, но зато появилось знакомое, тянущее чувство направления. Лукин помнил по прошлым жизням, еще до вечного мельтешения по заданиям Изгоя, что это чувство направления укажет ему место откуда следует начать. В разум ворвалась мысль. Впрочем это Ник изначально принял возникший перед глазами образ за размышление.

Это было видение. Он смотрел со стороны, наблюдая из редкой толпы, сбивающейся в потоки. Девушка с черными волосами, растрепанная и потерянная, она вошла в аэропорт, бегая безжизненными глазами, глубоко засевшими на исхудавшем лице.

Знакомом лице. Стефания Ху, ее имя до сих пор вызывало отклик и вздохнув, Лукин понял, что от него требуется.

Конечно можно и проигнорировать, но зачем? Лучше двигаться по направлению, чем бесцельно бродить в ожидании изменения маршрута.

Ник вскочил, он давно не чувствовал себя так хорошо – все тело было полно энергии, порывало дернуться и начать делать дела, покалывало в голове, словно намекая что ее нужно срочно чем-то запомнить.

Мир завертелся и стал понятным. Но что-то на секунду отвлекло Ника.

Юрта вокруг была пуста, костер потух, как и прогоревшие больше чем на половину свечи. Сизый туман испарился, а рисунков на теле как не бывало. Пропали и виденные всего мгновения духи и обитатели астрального плана. Зато вполне материальным был труп.

Валентин Куунга – могущественный шаман, добрый энергичный старик и просто хороший человек был мертв. Его тело, одетое в смесь нескольких национальных костюмов, распласталось на коврах и подушках в нелепой позе, раскрыв рот.

Пальцы его скрючились, шея вытянулась, а вены стали черными с удивительно играющим отливом. Но его лицо было полно довольства и экстаза, отражая все благоговение, какое старый шаман испытал в миг прозрения Лукина, пусть все лицо Куунга и заливала засохшая кровь.

Николай понял, что своей просьбой он убил человека. Хорошего человека, вполне себе способного помочь с куда меньшими последствиями многим другим людям. Мог бы помочь, если бы не Ник со своей эгоистичной просьбой.

Но самое интересное было то, что Лукин понимал все это, осознавал и чувствовал сожаление скопившееся в груди вязким, мерзким комом. Он чувствовал, но не испытывал ничего по отношению к трупу рядом, кроме легкого интереса и понимания. Валентин просто оказался по случайности тем, кому довелось сломать последний замок и открыть Ящик Пандоры, запертый в голове у Ника и выпустить оттуда тварей в виде воспоминаний, мыслей, ощущений и желаний иномирца.