Последний реанорец. Том X

Поздняя ночь по земному времяисчислению…

Стук по дереву получился тихим. Очень тихим и совсем немного гулким. Словно гудение настенных часов, которое беспощадно отсрочивает спокойные минуты. Правда, не сказать, что этого времени было хоть какое-то приличное количество. Сплошь галоп и скачка.

Реанорский слух уловил негодующее сопение и стенания Романова. Тот видимо пытался всеми силами не разбудить Морозову, перелезая через тело девушки, но сделать должным образом у него это не получилось, потому как её заспанный голос я всё равно услышал, а пару секунд спустя в дверном проёме замаячила сонная физиономия цесаревича с не менее сонными и недовольными глазами.

Но нужно отдать юноше должное, как и подобает аристократу-изгою, тот даже успел накинуть на себя штаны с рубахой и не стал светить трусами.

‒ Захар? Ты совсем офонарел? ‒ прошипел с кислецой в голосе парень, невольно зевнув. ‒ Время видел? Нам через несколько часов нужно выдвигаться, чтобы группу Рахимова менять. Тебе чего вообще?

‒ Простите за вторжение, ваше высочество, ‒ спокойно изрёк я.

‒ Но имеется важный разговор и боюсь, что до завтра он не потерпит. Не выслушаете меня?

‒ Прямо сейчас? ‒ приподнимая одну бровь, спросил цесаревич, параллельно с этим косясь вправо и протяжно выдыхая. ‒ Хотя ладно, черт с тобой. Заходи!

‒ Предлагаю проследовать в мою комнату. Пусть Анастасия Егоровна отдыхает. Не будем мешать ей нашими пересудами.

‒ Иди… ‒ раздался из чрева комнаты сонный шепот Морозовой. ‒ А то я уже устала от тебя…

‒ Тск! Женщины! ‒ с наигранным недовольством и цоканьем отозвался цесаревич, скорчив вселенскую гримасу негодования и в очередной раз невольно зевнув, со всем трепетом прикрыл за собой дверь.

‒ Пойдем, а то мне и самому интересно узнать, чего у тебя там важного на ночь глядя случилось.

***

‒ Ну и? Колись, давай, ‒ с тяжелым вдохом заговорил Ростислав, вальяжно падая на одно из кресел и запрокидывая ноги на второе, а затем поднял на меня донельзя изучающий взор. ‒ Зная тебя и твой характер разговор будет действительно важным.

И касается он далеко не тривиальных вещей. Не так ли?

‒ Вы весьма проницательны, ваше высочество, ‒ усмехнулся я, опершись на подоконник и уперев свой взгляд в пол. ‒ Я никогда не сомневался в вашем мышлении.

‒ Завязывай давай уже с «высочеством», ‒ отмахнулся уныло юноша. ‒ Честно сказать, чаще всего меня обижает такое твоё обращение. Особенно после всего, что ты сделал лично для меня и моего рода.