Последний реанорец. Том X

‒ Как же так? Как же…

‒ АННА, БЕРЕГИСЬ!!!

В последний момент мужчина успел отклонить атаку каменного града своей собственной защитой и накрыть обеих девушек телом, но сам Алексей под натиском враждебной силы оказался впечатан глубоко в землю, затем раздался громкий треск костей и лишь на остатках силы воли он чудом выбрался из образовавшейся колеи и, поднявшись на подкашивающихся ногах, вновь закрыл своим силуэтом Крапивину и Морозову.

‒ Похвально! ‒ вдруг раздался надменный голос. ‒ Весьма похвально!

‒ Всё-таки британцы… ‒ пробормотал Долгорукий себе под нос, извергая изо рта обильные сгустки крови, а его слух невольно уловил далёкий стрекот.

Стрекот?

Но он не предал звуку значения, потому как пару секунд спустя на открытую местность перед шахтой вывалились сразу четыре отряда вражеских изгоев. Тем не менее вперед выступил только один, который вальяжно тащил за собой изувеченное и переломанное тело. От увиденного глаза Алексея расширились, а сердце учащенно забилось. Тем самым телом оказался Артём.

‒ Молва о вас не врала, Алексей Никитович. Вы достойный уникум своей империи, ‒ осклабился довольным голосом, по-видимому, главный преследователь, между делом перехватывая голову Пожарского двумя руками, чтобы удобнее свернуть тому шею на глазах у его друзей. ‒ Вынужден признать, что схватка с тремя столпами архимагистрами выдалась весьма изнурительной. Вы хорошо проредили моих людей. Честь вам и хвала, но всему приходит конец. В принципе, как и всем этим людям, ‒ заключил неизвестный одарённый, окидывая довольным взглядом самое настоящее кладбище российских изгоев.

Странный стрекот вдруг усилился, и даже некоторые преследователи стали оборачиваться по сторонам и коситься друг на друга с озадаченным видом.

И вновь тот самый звук…

‒ Идиот! ‒ прошептал вдруг с лёгким безумием Долгорукий, криво ухмыляясь. ‒ Ты даже не понял на кого посмел напасть. ‒ Поверь мне на слово, если эта девушка умрёт, ‒ указал княжич пальцем на полубессознательную Морозову, находящуюся в объятиях Крапивиной, которая в свою очередь не сводила затравленного взора с Пожарского.

‒ Неужели эта девица любовница самого Палача Российской Империи? ‒ с гадкой ухмылкой осведомился изгой, под всё тот же медленно нарастающий стрекот вдали. ‒ Тогда её я прикончу с большим удовольствием.

‒ Кретин! Романовы обид не прощают… ‒ выдохнула злобно Анна, глядя в глаза мужчине.