Валерсия

– Мужик уходил, но недовольное ворчание еще некоторое время разносилось над округой. – Гибнет река, а за ней и город канет…..Вот……оно…толи…

Трэн перестал различать слова, слишком далеко они разошлись с незнакомцем, и теперь он вновь слушал лишь лошадиную поступь, погрузившись в эту странную туманную пелену.

Внезапно юношу прошиб ледяной пот от внезапной догадки и он, натянув изо всех сил поводья покорной лошадки, замер вместе с ней, стараясь как можно лучше вслушаться в тишину. Она оказалась абсолютной, словно всё и все вымерли.

Опустив поводья, Трэн спрыгнул и, осторожно приблизившись к краю моста, присел на корточки, рассматривая через невысокий бортик реку.

Вода замерла, её гладь отразила бледное и встревоженное лицо юноши и все потому что здесь, в этом месте, внизу под его ногами, должно было шумно и быстро журчать сильное речное течение. Ведь русло здесь шло под сильным уклоном и вода набирала большую скорость. Поэтому царившая сейчас тишина была очень тревожным знаком случившейся беды.

Лишь туман над водой плыл подобно пышным облакам и не успел Трэн как следует рассмотреть, что происходит внизу, как он скрыл поверхность реки своей плотной пеленой. Высота же моста здесь была очень приличной, для того чтобы плывшие суда из одного города в другой могли беспрепятственно путешествовать. По этой причине юноше пришлось на время смерить свое любопытство и продолжив путь найти место пониже, что бы получше рассмотреть, что случилось.

Из-за плотного тумана юноша передвигался медленно, аккуратно ведя Мотю за уздцы.

Но все же мост был не бесконечен и постепенно начал медленно снижаться к воде. Дуновение легкого ветерка донесло шум приближающегося леса, что рос с этой стороны неприступной стеной.

Ступив на сырую землю, Трэн привязал лошадь к последнему на этой дороге столбу, теперь знаменующему начало и конец моста. Ранее он служил для более важной цели. Он освещал путь и указывал сбившимся с дороги пуникам место где можно было перейти реку, иногда даже своим светом выводил заблудившихся в лесу.

Теперь же это был обычный покосившийся столб, заброшенный, полусгнивший, обросший мхом и лишайником.

Оставив лошадь, любопытный юноша, аккуратно подошел к кромке воды. Вся растительность некогда пышными зарослями возвышавшаяся здесь полегла на землю, будто скошенная неким косарем. Эта картина простиралась всюду, насколько хватало глаз, нигде в реке не было заметно следов жизни, словно ее воды вмиг стали мертвыми.